От автора………………………………………………………………………1
Предисловие издательства………………………………………………..2
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Инвектива……………………………………………………………………………4
Эпизод первый: (Инвектива)……………………………………………..9*
Сон………………………………………………………………………………………..10
Эпизод второй: (Сон)…………………………………………………………12*
Марлевый тампон в пустыне……………………………………………..13
Эпизод третий: (Марлевый тампон в пустыне)…………………16*
Архивариус………………………………………………………………………….17
Эпизод четвертый: (Архивариус)……………………………………….21*
Допрос………………………………………………………………………………….22
Эпизод пятый: (Допрос)………………………………………………………32*
Сапоги и сандалии……………………………………………………………….33
Эпизод шестой: (Сапоги и сандалии)…………………………………37*
Наблюдение за наблюдателем………………………………………….38
Эпизод седьмой: (Наблюдение за наблюдателем…………..40*
Донесение…………………………………………………………………………..41
Эпизод восьмой: (Донесение)…………………………………………..47*
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Исход……………………………………………………………………………. 48
Эпизод девятый: (Исход)………………………………………71*
Cправка от издательства………………………………………72
1
0т автора
Собственно говоря, предположение, что моя скромная персона является полноценным в обыденном смысле этого слова автором предлагаемого ниже читателю содержания - исследования, эссе, заметок, может, повести - называйте, как сочтете должным - скорее всего можно определить, как некоторое преувеличение, хотя отрицать мои некоторые заслуги в данном ракурсе – jа, jа! - было бы столь же неоправданно. Вы вот держали, к примеру, когда-либо в руках чужие неотредактированные заметки или дневник? Кошмар, не так ли? Как же тогда, по-Вашему, охарактеризовать человека, взявшего на себя добровольно труд отделить в подобного рода материале зерно от плевел, копошась, подобно усердной наседке, в чужом дерьме, да еще рискуя при этом навлечь на себя незаслуженные упреки в предвзятости? А ведь именно такого рода задача была поставлена перед Вашим покорным слугой - нет, не издательством, вопросы с издательством полностью брал на себя заказчик и, надо признать, в этом ни на йоту не отступил от собственных заверений - материал вышел без задержки и в самом что ни на есть достойном оформлении - не было выкинуто практически ни единого слова, кроме очевидных орфографических несуразностей, ну и некоторых ограничений, согласованных со мной заранее - чтож, заказчик есть заказчик, тем более что сам он пошел мне навстречу в весьма существенном вопросе, а именно: учитывая щекотливость самой темы, он согласился с выдвинутым мной (да и издательство также, как мне стало известно позже, настаивало на этом) условием - каждая из глав трактата должна быть откомментированна одним из очевидцев описываемых событий (список комментаторов также согласовывался между всеми сторонами; впрочем, сама процедура особо не затянулась, заказчик ограничился лишь одним отводом - брата Пабло, если не ошибаюсь и парой несущественных замечаний) дабы наиболее полно отразить различные точки зрения и тем самым заблаговременно отвести обвинения в тенденциозности самого подхода к проблеме.
Мог ли я отписаться от выполнения заказа? Разумеется, никто не принуждал меня к этому, хотя нельзя не признать - сама просьба была изложена недвусмысленно и убедительно аргументирована таким образом, что сам мой отказ был бы лишен мало-мальски вразумительного обоснования и, при определенных обстоятельствах, мог бы даже вызвать недовольство, пусть особо ничем и не грозящее, известного Управления на пустом, как говорится, месте (какие угрозы? - и намека на них не содержалось в письменной просьбе, поступившей тем солнечным сентябрьским днем на мое имя) - береженного, как говорится, и Бог…- это было бы по меньшей мере неблагоразумным, тем более и просили то меня об услуге, которая, исходи она из иного источника, вообще не вызвала с моей стороны и тени нежелания и, более того, находилась бы в полном соответствии с моим личным мироощущением. Кроме того, откажись я помочь им, они, вне всяких сомнений, обратились бы к другому литератору и еще неизвестно во что бы тогда вce это вылилось. Ведь сама по себе тема довольно скользкая и касается событий, совсем еще недавно бывшей у многих горожан, что говорится, на слуху. Собственно, этим и обуславливается их выбор - обо
мне давно уже ходит слава, как о человеке осторожном и крайне аккуратном во всем,
2
что касается высказываний собственной точки зрения, ибо я и на самом деле не испытываю никакого желания быть ответственном (в моральном плане, разумеется) за навязывание читателю и обществу собственного мнения. Как видите, зацепили меня довольно умно - ребята они, надо признать, толковые, что бы о них не судачила людская молва - а поскольку я ценю все умное, то отказаться от заказа шло бы вразрез с моими душевными устремлениями. И я рад, что во мне не ошиблись.
Единственный казус возник - причем, скорее всего, по их недосмотру, чем по иной причине - с главой "Архивариус" (главы в известном отношении ключевой ко всему содержанию). Когда глава была уже написана - более того, готов и комментарий к ней, вдруг обратили внимание на то, что повествование в ней ведется от имени брата Пабло (заметки принадлежали именно ему) и потому иначе просто и быть не могло, поскольку на авторство брата Пабло, как всем известно, наложен строжайший цензурный запрет в силу известной позиции, занимаемой им по отношению к светской власти, а поскольку государство у нас светское, то данный запрет более чем понятен. Надо сказать, что в Управлении приложили немало усилий к тому, чтобы эта злополучная глава была все же допущена к печати - они даже обратились в Цензурный комитет с просьбой сделать в нашем случае особое исключение, учитывая чрезвычайную важность публикуемого материала. Вопрос даже рассматривался на столичной Коллегии. И, хотя обсуждение проходило довольно бурно, но вердикт, тем не менее, оказался отрицательным. У Закона нет исключений, заявил Председатель комиссии, хотя лично он не видит ничего крамольного в самом характере заметок, но, тем не менее... одним словом, против комментариев никто не возражал, но сама глава оказалась в конечном итоге исключенной из содержания. Впрочем, никто особо и не возражал против такого решения, тем более что из самих комментариев вполне можно было составить себе вполне достаточное представление о содержании пропущенной главы и, возможно, даже более точное, чем из самого содержания.
Item, с Богом! И запаситесь терпением, читая комментарии - без них сей скромный опус не более чем обыденная беллетристика.
Предисловие издательства
Примечания и комментарии к девяти эпизодам, на которые разбито повествование (Эпизод IV опущен, о чем см. предисловие автора), составлены приводимым ниже авторским коллективом, состоящим из лиц самых разнообразных специальностей, что позволило, как нам кажется, в той или иной мере отразить различные точки зрения относительно издаваемого впервые произведения, причем, по возможности, более или менее широкого социального спектра. Разумеется, невозможно охватить тем самым все слои населения, но в этом, на наш взгляд, и не было особо острой необходимости. В конце концов, любой представитель того или иного слоя вправе, при желании, высказать личное мнение на страницах любого литературного (да и не только литературного) издания. В частности, наше издательство согласно тому способствовать (при наличии оригинальной версии, разумеется) всеми имеющимися в нашем распоряжении средствами, необходимо лишь выслать в наш адрес машинописный вариант, желательно предварительно отредактированный (хотя бы Вашими близкими, если нет иной возможности) с указанием адреса и основных сведений об авторе и в трех экземплярах. Необходимая доработка высылаемых Вами экземпляров будет производиться только с авторского согласия (потому и адрес). Желаем всем успехов!
Приводимые ниже комментарии и примечания после каждого эпизода отредактированы издательством в соответствии с издательским договором с авторским коллективом. Оригиналы хранятся в архиве и выдаются на руки после представления письменного разрешения местного отделения Управления по месту жительства запрашивающего. Итак, авторский коллектив:
I. "Инвектива" - Киффа, член Братства
II. "Сон"- Мария, фрекен отеля "Фанни"
III. "Марлевый тампон в пустыне"- Фео, свободный литератор
IV. "Архивариус" (опущенная глава) - Маттеус, член Братства
V. "Допрос" - Серапион, сержант полиции
VI. "Сапоги и сандалии" - Юсуф, араб-эмигрант, владелец кофейни
VII. "Наблюдение за наблюдателем" - фройляйн Ивонна, жена Хучи
VIII."Донесение" - Йоханн, эссеист
IX. "Исход" - Маркион, агент Интерпола(?)
Утверждено Департаментом Печати при Управлении. 30.04 ...
4
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
I. ИНВЕКТИВА
«...слухи о совершенно известных меж нами событиях* множатся, точно отраженные от бесчисленных незримых зеркал, и распространяются во все уголки государства с чудовищной быстротой. Признаюсь, временами это вызывает у меня смутное ощущение беспокойства - словно в сумерках ты стоишь без очков на середине перекрестка, а вокруг тебя в сумбурном беспорядке движутся на большой скорости расплывающиеся силуэты автомашин и, особенно, омнибусов. Я начинаю теряться в растущей с каждым прожитым днем лавине новых фактов и подробностей - вымышленных и реальных - слагающихся вокруг меня незримым, но на редкость прочным и запутанным лабиринтом. Вот как сейчас, когда я, отгороженный от мира четырьмя обшарпанными стенами убогого номера главной провинциальной гостиницы (железная, в основном, мебель, душ не работает из-за отсутствия горячей воды, ядовитого цвета обои), пишу тебе эти строки. Надеюсь, ты понимаешь и разделяешь со мной предмет моей тревоги**, о котором я сам для себя не в состоянии покамест выразиться более определенно. Одним словом...
Кажется, куда как проще - отличить вымысел от твердого основания имеющихся реальных фактов, в особенности, если мне досконально известно отношение ко всему этому Брата Пабло, моего наставника и заботливого друга, авторитет которого для тебя, надеюсь, столь же непререкаем, как и для меня. Да, впрочем, и не только для нас с тобой... Преданность Брата Пабло делу Истины, равно как и общего блага не подлежит сомнению. Это общеизвестно. Как бы ни так!*** Все далеко не так просто, друг мой Фео! Вероятно, ты помнишь еще братьев Маттеуса и Киффу? Первого ты не раз мог встречать прежде в моей приемной - здоровья он совершенно никудышного. Их обоих мы не раз привечали к тому же в кафе возле Центрального бульвара, я не говорю уж о всякого рода богемных сборищах. Я еще, кажется, рассказывал тебе, что брат Киффа (а то и оба брата - память, как видишь уже ни к черту) был непосредственным участником того самого злополучного вечера, ужина в честь известного тебе обстоятельства**** - честь, которой не был удостоен даже мой почтенный наставник. Впрочем, не думаю, чтобы брату Пабло это доставило бы тогда удовольствие, скорее всего наоборот - тебе, надеюсь, нет необходимости напоминать об извилистых обстоятельствах***** его жизненного пути. Более того, Киффа, как свидетельствуют очевидцы, не говоря уж об официальном протоколе полицейского участка (который я видел своими глазами), находился неподалеку от Велихана - по крайней мере, в пределах прямой видимости от него – чуть ли не до самого конца. Представляю себе состояние бедолаги Велихана****** - ведь Киффа, да будет тебе известно - зануднейший прилипала и конформист. Не правда ли, странно, что ему удалось тогда выпутаться******* из той истории без видимых для себя последствий? Я уверен, к этому обстоятельству мы будем еще не раз возвращаться впоследствии, но сегодня пока не до этого. Помню еще, что и брат Пабло******** относился к нему не без предубеждения и нередко допускал в разговорах мелкие язвительные выпады в адрес брата Киффы, порой весьма обидных. К примеру, вспомним хотя бы его замечание по поводу немигающих карих глаз Киффы, или привычке без особой на то необходимости "разевать до ушей свой вечно-
5
влажный рот" - словно сухость во рту Бог знает какое достоинство! И, вообще, брат Пабло утверждал* и утверждает до сих пор, что "ценность брата Киффы не выше ценности выуженных им за утро карпов" (брат Киффа заядлый рыболов, впрочем, довольно осведомленный в тонкостях этого ремесла). Однако оставим подобного рода заявления на совести заявителя и простим ему этот по-человечески понятный грешок. Тем более что речь даже не о самом брате Киффе, а о той его получившей широкое распространение очередной писанине**, которая претенциозно озаглавлена им самим "Мемуары брата Киффы" - той самой, что ты выслал мне на позапрошлой неделе бандеролью, за что, кстати, я выражаю тебе свою искреннюю благодарность и т.д. и т.п. Кстати, поговаривают, будто в последнее время он заделался заядлым путешественником - ты не мог бы, не сочтя за тяжкий труд, разузнать об этом поточнее и, желательно, из официальных источников? Одним словом, судя по всему, гонорар за эту публикацию пошел ему впрок. А ведь еще несколько лет назад этот человек с жарким пылом и негодованием открещивался от любых упоминаний, свидетельствующих о его причастности к делу Велихана! Впрочем, это его личное дело и не след нам с тобой зариться на дела чужие. Так вот, о высланных тобой "Мемуарах". Внимательно ли ты ознакомился с их содержанием? У меня складывается убеждение, что брат Киффа вполне преднамеренно заостряет внимание своих читателей на проблеме вины окружающих на самом факте трагической гибели Велихана, и делается это тем более неспроста***, что до сих пор нет внятного и достоверного изложения всех фактов, сопутствующих тому прискорбному событию. Я не говорю уже о том, что не вполне достойно, не обладая вескими доказательствами, чернить людей, причастных в какой бы то ни было мере ко всей этой истории и, в особенности, Коменданта гарнизона****, когда имеется на то официально признанная версия, пусть и сомнительная. Тем более, по моему личному уразумению, г-ну Коменданту вся эта история вообще должна была быть совершенно безразличной. Все это серьезно снижает ценность мемуаров брата Киффы, низводя их до уровня посредственного детектива. По всему видно - автор сам скверно ориентируется в обстановке тех дней, несмотря на то, что самый факт его личной сопричастности не может быть подвергнут и тени сомнения*****. Во всем же остальном брошюра брата Киффы (на большее, несмотря на громкий заголовок, она не тянет******) вполне удобоварима и может быть использована в качестве материала для ссылок, поскольку все прочие неточности и отклонения от известного нам с тобой по беседам с Наставником Пабло не имеют существенного значения и, кроме того, вполне объяснимы, во-первых - в связи истекшим с той поры сроком, и, во-вторых - твердокаменностью мозгов - да простят мне боги непроизвольно вырвавшуюся грубость*******!- этой деревенщины с мозолистыми руками пролетария.
Высказываясь подобным образом о "Мемуарах" брата Киффы, я вовсе не имею в виду обвинить его в том, что он злонамеренно искажает факты. Боже упаси меня от подобного злопыхательства в адрес члена Братства! Для такого рода вещей необходимо иметь хоть толику таланта, наш же покорный слуга ляпает на девственно белый лист первое, что втемяшится в его кучерявую голову. Чего стоит одно лишь слюнявое благоговение всякий раз, когда он упоминает в тексте имя Велихана! "Ангелоподобный" – впечатление будто
сосешь в тамбуре подслащенный леденец, прихваченный впопыхах на перроне сельского
6
заброшенного полустанка*! Впрочем, все его искажения, в сущности - безобидная шалость по сравнению с тем, что позволяют себе остальные, ибо изложенный им основной костяк событий в целом не отклоняется от общеизвестных фактов - этого же мнения придерживается, насколько мне известно, и Наставник Пабло.
Маттеус - другое дело, его книжица увидела свет, кажется, одной из первых и с тех пор она всегда у меня под рукой. Кстати, если тебе что-либо известно и о его судьбе, сообщи мне в ближайшем письме - о нем у меня давно уже никаких сведений. Стиль его - если подобное позволительно вообще именовать стилем - страдает от многословия и обилия цветастых, как в арабских сказках, оборотов, не говоря уж об отсутствии элементарных связок между отдельными смысловыми конструкциями. Представляю, как ржал бы Велихан, будь он ныне в живых, ведь как утверждает брат Пабло, Велихан вовсе не был ханжой, каким его пытается изобразить традиция, и вообще был любителем побалагурить, не говоря уж о его слабости по женской части - бабник был, будь здоров! Но я снова позволил себе отвлечься. На первый взгляд, то, что позволяет себе брат Маттеус - безобидная неряшливость, ибо любая допущенная им несуразица буквально тонет в изобилии океана слащавых и вульгарных метафор и прилагательных, пляшущих буквально на все стороны. Бульварное чтиво, да и только! ** Полный графоман, потому и неопасен, - пишешь ты. Друг мой, именно только такого рода мешанина сентиментального с банальным легче всего обретает доступ к сердцу обывателя, а это - более чем благодатная почва для будущих пересудов и толков самого разного (но неизменно низкого) пошиба, что в несусветной толчее, царящей ныне в нашем государстве, может оказаться далеко не такой уж безобидной штукой.
И, все же, вовсе не это вызывает в последнее время мою наивысшую озабоченность. Не знаю, дошли ли до вас в столице слухи о некоем Йоханне, издавшем здесь, на периферии***, невзрачную на первый взгляд, брошюру, отпечатанную к тому же на серой, чуть ли не папиросной бумаге и, вдобавок, малым тиражом. Она настигла меня уже здесь, в этом непритязательном городишке на самом краю Великой Пустыни - всего-то двадцать с
небольшим страниц убористого полу-готического шрифта. Ксерокопию для тебя я уже заказал и вышлю на днях, как только заказ будет выполнен - тебе не мешает ознакомиться с ее, довольно умным, замечу, содержанием, а поскольку автор ее, как я подозреваю, исходя из характерных, странно звучащих на наш слух оборотов и фраз, из местных аборигенов****, то она вряд ли дойдет до тебя, столичного читателя, каким-либо иным путем, кроме одного. Посему соблаговоли известить меня тотчас по получении сего труда. Уверяю, ты найдешь в нем немало для себя полезного, равно как и необычного. Странно выглядит, к примеру, настырная попытка автора выдать себя за одного из очевидцев тогдашних событий*****и, более того, чуть ли не за любимейшего приятеля Велихана - будто у Велихана, учитывая его колкий, переменчивый характер, могли быть какие-то друзья! Да еще при всем том, что рассказывает о нем брат Пабло. Сдается мне, что это не что иное, как попытка молодого (я так полагаю) автора достигнуть эффекта достоверности перед публикой. Ведь судя по качеству текста и его искусно преподнесенному смысловому содержанию, из всей писанины вокруг Велихана именно этой невзрачной брошюре (ну и
7
разве что еще некоего Филиппа, личности совершенно мне незнакомой, но судя по некоторым имеющимся у меня сведениям, также весьма одаренной) лет через сто предназначено не только не оказаться в забвении, но и стать общепризнанным шедевром* в области искусства слова. Но, в данный момент, если посмотреть на все эти обстоятельства здраво, нельзя не согласиться в итоге с тем, что для более или менее значительного успеха у современников Йоханну просто необходимо попытаться сакцентировать на личной сопричастности к описываемым им событиям (что он и делает с успехом) - иначе его никто и не купит. Сколько ты лично знаешь достойных людей, способных отличить на вкус хрен от редьки? Тем более что Йоханн, повторяю, писатель очень серьезный и прочитать его трактат составит немалый труд даже для такого эрудита, как наш дорогой наставник. Автор, бестия, утонченный филолог, искушенный вдобавок в философских нюансах затрагиваемого им в брошюре предмета**. Одним словом - не чета тем двум прославленным ныне на всю страну графоманам. Впрочем, я снова становлюсь излишне многословным - все это влияние жары, мой друг, жары и вынужденного безделья, коему я здесь подвержен в силу определенных известных тебе обстоятельств. Все же позволю себе заметить еще, что Йоханн крайне осторожен - содержание его брошюры построено таким образом, чтобы ни в коем разе не задеть жизненных интересов подлинных очевидцев, о коих он, между прочим, осведомлен исчерпывающе. И еще одно - меня настойчиво гложут сомнения: а вдруг он и в самом деле тот, за кого пытается себя выдать***? Ты знаешь же, что многие в ту пору толпились возле Велихана - развернутое действо (подстать, кстати, древним мистериям) вовлекало в свою орбиту всякого, кто имел неосторожность проявить излишне разрешимое любопытство. Кстати, в пользу такой версии свидетельствуют, по крайней мере, два обстоятельства. Первое,- я уже отчасти касался этого,- Йоханн превосходно ориентируется среди имен всех, кто находился в самом эпицентре действа, коих заметь, не так уж и мало. Путаница появляется у него только при описании предшествующих самому действу событий. Местами он умалчивает о вещах, превосходно известных мне не только от наставника Пабло, но также от братьев Киффы и Маттеуса**** и многих других членов Братства - тех, кто также был тогда, что говорится, при деле. Многих из них я знаю лично, как никак врач я довольно высокой - не выношу слащавой скромности - квалификации, в Братстве такое ценится. К врачу же в наш век, как тебе известно, отношение такое же, как и к духовнику - редко кто решится ему соврать. В иных же местах Йоханн, наоборот, приводит такие подробности – причем именно эти места у него наиболее выдержаны и отточены с художественной точки зрения - о коих никто из упомянутых выше лиц*****, я уверен, не имеет ни малейшего понятия.
И второе. Все это, конечно же, слухи, но слухи настораживающие. Поговаривают - и упорно! - якобы мать Велихана некоторое время после смерти сына жила в этом городке, и, более того, на положении содержанки кого бы, ты думал? Йоханна! Пару лет тому назад старуха отдала богу душу, и на кремацию сюда съехалось немало гостей из прошлого окружения ее сына. В управлении крематория выдать мне справку отказались, поскольку я не являюсь родственником усопшей - на этот счет у них имеется строжайшее указание властей - но зато посоветовали пролистать в здешней библиотеке подшивку муниципальной газеты за последние три года. Я перелистал подшивку за десять лет, но ничего в этом роде
8
обнаружить не смог. Правда, с другой стороны, как ты понимаешь, об этом не стали бы трубить во всеуслышание на весь божий свет. Для более же вдумчивого вчитывания содержания местной хроники у меня совершенно не хватает времени. Подытоживая, позволю себе все же предположить, что подобные слухи вряд ли были бы столь устойчивы, если не имели бы под собой реальной (в той или иной мере) почвы - ведь все это происходило среди бела дня на глазах большинства местных жителей.
Ну и что с того, предвижу я твой недоуменный вопрос, милый Фео. Что с того, тем более что вещь, как я сам признаю, талантлива уже сама по себе? А то, что как я подозреваю, все в этой книжке - от первого до последнего слова - ложь. Ложь, тем более опасная (для меня), что относится к самым бесценным страницам памяти моего любимого наставника*. Читая этого мальчишку - впрочем, какой он мальчишка - я невольно ловлю себя на мысли, что именно Йоханн и является настоящим очевидцем тех событий, а все мы, включая брата Киффу и наставника Пабло, не что иное, как вымысел, плод его лукавой фантазии, равно как и само действо (в нашем представлении). Что же останется в таком случае от всех нас в истории (включая, кстати, и тебя, мой Фео) - несколько пестрых картинок из его вымысла, который всеми будет восприниматься, чуть ли не как истина в последней ее инстанции? Неприятно, признайся, вдруг ощутить себя чем-то наподобие огородного пугала, пусть и облаченного в изысканный шелковый камзол. Пожалуй, уже сейчас этот процесс - я имею в виду переориентацию общественного мнения в трактовке событий тех самых весенних дней - кое в чем затронул меня самого: мне с каждым днем становится все трудней ориентироваться во всех этих версиях - где здесь правда, а где - нечто иное. Я даже затрудняюсь провести различье между чем-то иным и ложью - слишком уж много получается здесь градаций, в то время как правда может быть лишь одна... Или я заблуждаюсь и в этом? Может, прав бедняга Джо, тот, что покончил тогда с собой - "здесь у каждого своя правда?" С улыбкой и грустью. Кажется, я начинаю понимать (как поздно!) его сомнения, которые тогда многим показались чуть ли не предвестником будущего предательства**, в котором, замечу, не было никакой необходимости, кроме той, что ему (предательству) надлежало быть именно по ходу действа. Боюсь, что Джо стал жертвой обстоятельств, по крайней мере, его необдуманное самоубийство позволило спрятать в воду не один конец. Именно поэтому, пока я пребываю в более или менее здравом смысле и не свихнулся окончательно, я и порешил засесть, наконец, за собственные заметки - во что это выльется - пусть покажет будущее. Надеюсь, у меня хватит усердия довести дело до конца - не такой же я, в самом деле, графоман как Киффа и Маттеус? А если и так, то чем я хуже них? В конце концов, к этому меня принуждает и мой долг***, долг перед моим малограмотным, к сожалению, наставником. Одним словом, я сделаю все, что в моих силах, а там пусть рассудят другие. Жаль лишь, что мне вряд ли будет дозволено приподнять завесу над тайной злосчастного Джо - Братство этого не потерпит****. Впрочем, пора прощаться, друг Фео - через несколько минут здесь отключат электричество. Нелегко жить на краю пустыни! Дозволь же мне, по мере готовности отдельных глав, высылать их тебе на рецензию. Если сможешь - постарайся протолкнуть их, в какое-либо, пусть захудалое, периодическое издание, весь гонорар - пополам. Если что не так, извини, ибо положиться
мне в этом деле более вроде как не на кого - у Братства сейчас свои заботы и конца им
9
не предвидится*****».
Остаюсь при сим и тебе того же
Брат Лео, врач
P.S. Пиши чаще. Адрес прежний - провинция Каракас, город Г., отель "Фанни"
Эпизод первый: (Инвектива)
Одним из наиболее спорных вопросов, оставшийся до настоящего времени без сколь-нибудь определенного ответа и вызывающий самые жаркие споры в читательской среде вокруг настоящего произведения (романа, повести или еще чего там - тоже ведь вопрос!) - проблема соотнесения личности доктора Лео, автора данной инвективы и встречающегося в романе(?), начиная с V и даже IV глав или эпизодов господина Л. Идентичны ли два этих персонажа и если нет, то как разносятся они во времени и пространстве? Если следовать приводимым в эпизодах описаниям обстановки их гостиничных номеров буквально, то невольно напрашивается отрицательный ответ: доктор Лео, к примеру, сетует на убогость убранства - железная мебель, неработающий душ, ядовито-желтые поизносившиеся обои. Номер же господина Л., как об этом говорится в эпизоде V ("Допрос"), сразу же обращает на себя внимание душевой с горячей водой. Да и сам Л. не склонен считать обстановку убогой, за исключением разве что потолков. В его номере даже имеется кресло, трудно вообразить себе, чтобы оно оказалось железным. Однако, с другой стороны, все, что мы знаем о состоянии номера доктора Лео, нам известно разве что из его собственных же слов, приведенных в письме, адресованном некоему Фео. О том, несколько искренен доктор в этом письме, остается лишь строить догадки. Слова "дорогой мой Фео!" или "друг Фео" не должны сбивать читателя с толка - поскольку слова эти обращены непосредственно самому Фео. Вряд ли кто-либо из Вас, написав письмо к своему знакомому, позволит себе высказать по его адресу все, что вы думаете о нем на самом деле, особенно если Вы обращаетесь к нему в конце письме с какой-либо собственной просьбой - почему же доктор Лео должен являть для нас какое-то исключение? Более или менее независимым от обстоятельств сообщением можно считать, пожалуй, лишь известие об администраторе (второе письмо доктора Лео, эпизод Ш) - оно проскальзывает в письме как бы между прочим, по всему ощущается его мимолетность, не заслуживающая особого внимания не только со стороны доктора, но и его адресата, а потому изворачиваться или что-либо измышлять со стороны доктора здесь не имеет смысла. Но именно эта информация об администраторе ни в чем не противоречит отрывку беседы между господином Л. и фрекен Марией (Эпизод V,"Допрос"). Если отсюда теперь сделать вывод, что доктор Лео и Л. проживают в одной и той же гостинице, то не вызывает сомнений, что доктор Лео проживал в ней не позже господина Л., поскольку именно во время проживания Л. и был убит несчастный старик-администратор. И тем не менее, принимая даже во внимание неадекватность описания обстановки в номере доктора Лео реальной (в дальнейшем выясняются дополнительные подробности, бросающие тень на порядочность Фео; эпизод IV, "Архивариус"), у нас нет никаких весомых оснований для утверждения полной тождественности господина Л. и доктора Лео, как, впрочем, к отрицания такой возможности.
к стр.4 «...слухи о совершенно известных меж нами событиях …*» - совершенно непонятно, о каких именно событиях идет речь. Представляется логичным предположение, что доктор имеет в виду события двадцатилетней давности - так называемое "дело Велихана" - о котором, впрочем, мало кому известно что-либо достоверное. Такого мнения придерживается, например, приват-доцент Филипп. Но с другой стороны, почему бы не предположить, скажем, что доктор Лео имеет в виду любое другое событие, приключившееся в свое время с ним самим или с господином Л. (особенно, если учесть вполне вероятную тождественность двух этих персонажей), да и вообще с кем-либо иным, чему он и Фео были свидетелями?
к стр.4 «…ты понимаешь и разделяешь со мной предмет моей тревоги,**»- каким образом? Ведь доктор Лео сам же признается чуть далее в том, что предмет этот неясен ему самому.
к стр.4 «…Это общеизвестно. Как бы ни так!***» - не вполне ясно, что имеет здесь в виду доктор Лео. Сомнительной выглядит версия упомянутого выше приват-доцента о том, что доктор выражает тем самым сомнения по поводу компетентности своего "друга и наставника", т.е. брата Пабло: пиетет, питаемый доктором в отношении Пабло, не подлежит, в общем-то, сомнению. На наш взгляд более достоверным представляется иное толкование, а именно: даже авторитет, которым обладает брат Пабло, может оказаться недостаточным для того, чтобы направить общественное мнение в должное русло.
к стр.4 «...участником того самого злополучного вечера, ужина в честь известного тебе обстоятельства****» - остается неясным, какое именно обстоятельство имеется здесь в виду. Несомненно, одно - речь идет о событиях весьма значительных и незаурядных, послуживших причиной или поводом трагической развязки в истории с Велиханом.
к стр.4 «...нет необходимости напоминать об извилистых обстоятельствах****...» - напрашивается вывод, что в пору затронутых во фрагменте событий брат Пабло не то что не являлся членом Братства, а был, пожалуй, что одним из его яростных противников. Создается впечатление, что именно трагические события, связанные с гибелью Велихана, каким-то образом послужили основанием, на котором в последующие годы было воздвигнуто Братство, к которому брат Пабло присоединился уже впоследствии и значительно позже братьев Киффы и Маттеуса.
к стр.4 «...представляю себе состояние бедолаги Велихана******» - первый язвительный выпад в адрес брата Киффы в письме. Судя по всему, отношения между доктором и Киффой представляются весьма натянутыми. Гипотезы о причинах натянутости - далее в тексте и в примечаниях к ним.
к стр.4 «…странно, что ему удалось тогда выпутаться*******» - закамуфлированное co стороны доктора обвинение в адрес Киффы в доносительстве (об этом, правда, прямо не говорится, но наш взгляд нетрудно догадаться и самому), носящее явно бездоказательный характер. Бездоказательность выдвигаемого обвинения следует хотя бы из последующих слов доктора, где он фактически апеллирует к будущим поколениям («…будем … не раз возвращаться …»), поскольку иных аргументов у него под рукой нет.
к стр.4 «Помню еще, что и брат Пабло…********» - подтверждение пиетета, питаемого доктором Лео в отношении колоритной, надо признаться, фигуры его наставника.
к стр.5 «И, вообще, брат Пабло утверждал*» - мог ли брат Пабло в действительности утверждать нечто подобное? Маловероятно,- считает профессор Колумбийского университета м-р Пайлот, долгое время занимавшийся историей зарождения Братства. Если принять во внимание внутреннюю дисциплину и спаянность между всеми членами этого союза, - не без основания полагает он,- то подобное публичное заявление, пусть даже устное и в самом узком кругу, просто невообразимо в устах брата по отношению к своему единомышленнику, какой бы ненависти к тому он на самом деле не испытывал. Любопытно в этой связи заметить, как доктор Лео незаметно тут же открещивается от приводимых им слов, приписывая их своему наставнику. Создается впечатление, что доктор попросту спекулирует авторитетом своего наставника сугубо с одной целью - еще раз попытаться по любому бросить тень на объекты своего злопыхательства.
к стр.5 «Тем более что речь даже не о самом брате Киффе, а о … его … очередной писанине…**» - наконец-то доктор подобрался к самому важному для него моменту, из-за которого, в сущности, он и пишет настоящее письмо - к писательской деятельности своего противника (брата Киффы), которому, как считает гepp Венделер, знаменитый в своем роде психолог из Инсбрука, подсознательно завидует, причем не ему лично, а писательскому успеху, выпавшему на его долю. Именно этой завистью, как кажется нам вместе с герром Венделером, пронизано каждое третье слово в этом письме. «...очередная писанина» - первым трудом брата Киффы, не получившим, кстати, широкого признания, были "Премудрости брата Киффы", изданные двухтомным изданием в издательстве "Книга 99" за два с половиной года до выхода в свет его мемуаров.
к стр.5 «...и делается это … неспроста…***» - грубый намек на негативную причастность Киффы к трагедии Велихана. По существу же - доносительство того самого рода, которое доктор старается приписать Киффе
к стр.5 «...и, в особенности, Коменданта гарнизона…****» - будучи по всей вероятности хорошо осведомленным о случаях перлюстраций писем по просьбе начальника одного из отделов Управления, доктор спешит на всякий случай, подтвердить личную лояльность в отношении властей - упоминание всуе имени коменданта откровенно притянуто за уши. Вполне можно было бы ограничиться здесь простым обвинением в очернительстве без всяких на то веских оснований.
к стр.5 «... автор сам скверно ориентируется в обстановке тех дней, несмотря на то, что самый факт его личной сопричастности не может быть подвергнут и тени сомнения*****» - все верно. Сказавший "А" неминуемо скажет и "В". Поскольку сама причастность к тем давним событиям не может быть поставлена под сомнение, то необходимо попробовать заронить у Фео подозрения в возможной причастности Киффы к организации кровавой развязки, которую тот якобы пытается скрыть в собственных мемуарах с помощью литературного трюкачества.
к стр.5 «... несмотря на громкий заголовок, она не тянет…******» - очередной рецидив знакомой уже зависти у доктора Лео.
к стр.5 «...твердокаменностью мозгов - да простят мне боги непроизвольно вырвавшуюся грубость…*******» - весьма оригинально! Если Лео и в самой деле так удручает данное обстоятельство, то что может быть проще, как вычеркнуть эту фразу из письма, чем тут же следом произносить пространное извинение (перед Фео, разумеется), не говоря уж о том, что следующей же фразой доктор допускает уже однозначно грубый выпад против брата Киффы.
к стр.6 «... перроне заброшенного полустанка…*» - маленькая станция в глухой местности, на которой останавливаются далеко не все поезда, включая почтовые.
к стр.6 «...бульварное чтиво, да и только!..**» - и, в самом деле, отчего бы не остановиться мимоходом на мемуарах другого члена Братства, брата Маттеуса? И, тем не менее, писательский талант Маттеуса очевидно уступает таланту брата Киффы - критический запал доктора здесь явно лишен прежнего источника вдохновенья, хотя чем то Маттеус, это ощущается по тону, мешает все же Лео; возможно, что некоторые фрагменты его книги находятся в противоречии с выдвигаемыми Лео обвинениями по адресу Киффы.
к стр.6 «...некоем Йоханне, издавшем здесь, на периферии...***» - приват-доцент Филипп придерживается мнения, что Йоханн - не что иное, как оригинальная выдумка доктора, направленная, по-прежнему на очернительство Киффы; даже писатель из глухомани и тот, оказывается, поталантливей брата! Хитрый ход. Насчет же упомянутого ксерокопирования всегда можно сослаться на паршивую работу почтового отделения. Да и что мешает доктору при особой необходимости самому состряпать нечто в этом роде, прикрываясь выдуманным им же самим писакой - будучи написанной в духе его собственных представлений, она вполне послужит ему дополнительным подтверждением их жизненности.
к стр.6 «...местных аборигенов…****» - а что, кроме презрения, может испытывать такой человек, как доктор Лео, к местным жителям? Следует помнить, что слово "абориген" ассоциируется в сознании доктора с обитателями полинезийских островов.
к стр.6 «...попытка автора выдать себя за одного из очевидцев тогдашних событий*****…» - разумеется! Ведь сам доктор вовсе не является очевидцем, что не может не отразиться на его будущем опусе.
к стр.7 «...но и стать общепризнанным шедевром*…» - о, самоуверенность графомана! Не слишком ли крутая самореклама (или реклама как вам угодно), доктор Лео?
к стр.7 «...утонченный филолог, искушенный вдобавок в философских нюансах затрагиваемого им в брошюре предмета**…» - пожалуй, и я тут соглашусь с мнением герра Венделера.
к стр.7 «...а вдруг он и в самом деле тот, за кого пытается себя выдать…***» - доктор подспудно пытается провести мысль, что кое-что из противоречащих сложившейся традиции фактов, тем не менее, впоследствии могут оказаться единственно верными, пусть даже Киффа, Маттеус и сам Пабло не признают за ними права на существование. В мутной речке легче поймать рыбку!
к стр.7 «...местами он умалчивает о вещах, превосходно известных мне не только от наставника Пабло, но также от братьев Киффы и Маттеуса…****» - так легче удастся провести собственную основную идею - уничижение брата Киффы. Лишние факты? С глаз долой!
к стр.7 «...приводит такие подробности… никто из упомянутых выше лиц…*****» - нужны факты, вы говорите? А на кой же черт тогда наша фантазия!
к стр.8 «...ложь, тем более опасная… что относится к самым бесценным страницам памяти моего любимого наставника…*» - отсюда и далее идет фактическое обоснование необходимости и чуть ли не неизбежности будущих мемуаров самого доктора. Не какой-то там Киффа тому причиной, Вовсе нет! И, уж боже упаси, не Маттеус! Причина - талантливая подтасовка Йоханна - вот какую благородную цель во спасение не чего-то там такого, а всего Братства преследует он, доктор, намериваясь приступить к написанию собственных мемуаров. Как заметил мистер Пайлот в переписке со мной - не лишено своеобразного очарования и, как ни странно, определенной дозы правдивости.
к стр.8 «...чуть ли не предвестником будущего предательства…**» - не будучи в должной степени уверенным в том, что друг Фео правильно поймет скрытые в тексте намеки, доктор сознательно вводит (чисто визуально) слово "предательство", правда, в отношении к третьему лицу - некоему "бедолаге Джо", с которого, впрочем, тут же пытается отвести это обвинение. Расчет доктора прост,- этого же мнения придерживаются м-р Пайлот и доктор Венделер и, даже большой оригинал приват-доцент Филипп - будучи однажды произнесенным и затем насильственно отторгнутым от своего объекта, слово это неминуемо, по рассуждению доктора, должно прицепиться к новому объекту. К кому же? Слишком много подсказок даже для бедного Фео.
к стр.8 «…к этому меня принуждает и мой долг…***» - мысль предельно проста: если Киффа и Маттеус, подогреваемые жаром собственного тщеславия, издают свои мемуары, то он, доктор, делает то же самое, но сугубо подчиняясь велению долга. Какое благородство и самопожертвование (заодно и меньше спрос за качество - долг есть долг, ничего тут не попишешь)!
к стр.8 «...завесу над тайной злосчастного Джо - Братство этого не потерпит****» - итак, мотайте себе на ус, дорогой друг Фео, но не смейте кому и заикнуться об этом. Видимо Джо - слишком уж претенциозная фигура в главах Братства. В связи с этим уловка доктора состоит в том, чтобы скрыть свои истинные намерения, для чего необходимо, чтобы пущенная им сплетня не получила бы широкого дальнейшего распространения. А потому, друг Фео, держите язык за зубами - инфантильное Братство подобных вещей не потерпит!- но и не переусердствуйте.
к стр.8 «...у Братства сейчас свои заботы и конца им не предвидится…*****» - поневоле начинаешь восторгаться этим блестящим интриганом. Побегайте, Фео, побегайте, тем более что Братство наверняка наложит вето на его будущую книгу.
10
II. СОН
и объяли его посему воды, полные прозрачной тьмы, зеленые воды Эзeпа*
и объяли целиком бессловесного молчаливого и безбожного усопшего свидетеля в месте где дерево дающее начало началу без которого ничего не могло бы быть начато... объявший непознающий мир** возможно и неоднократно а почему бы и нет?.. след от плевка на песке тьфу... мрачные миры возникшие от ошибочного мероприятия*** дряхлеющего Юпитера, Зевса, Загрея****, Яхве, Куберы, Сеазариса*****... возможно возможно... не потому ли так влажно темно и знобит слегка примешиваясь к привкусу сухости как бы наполненного до ноздрей, высушенным песком пустыни рта?.. как разобраться во всем этом?.. воды объятообъявшие тьмутьмой уходят в песок не оставляя за собой здесь в синеющем песке возле обугленных развалин руин останков древних торчащих острыми зазубринами зубцов кирпичных башен... откуда в те времена кирпич?.. древние древнее времен Адама и Эдема... зеленые глазки Евы томные глазки Лилит... бойницы грозно врезаются в мрачную тьму беременную светом... ха-ха!.. мрачномолчащие стены затаившие спящие силы обожженные полуразвалившиеся стены с торчащими напоказ ни для кого выбитыми прорезями бойниц проросших темнозеленым мхом... осколки стекла на песке зеленые от времени бурый от влаги... окно без которого не начало быть etp etp etp... будет есть было возможным как и тогда в начало у кого то бишь есть... нарастающие спазмы кишечника потомки Адама страдающие от колита запоров геморроя несварения... верно что Адам съел отравленный плод дерева рождающий животных и в перспективе домашнюю скотину?.. мерцающая мятая точка мерцает зеленоватым светом там сливаясь с... говорят толща лет от нас ужас представить себе... мерцает бледно не таясь
мерцающий свет … падающий на красные руины стен мерцающий отблеск
пламени Ареса ... статуя опершегося о щит Ареса
в начале было что у кого о чем... чертовщина застрявшая в пламенеющих мозгах если вдуматься начало начала времени... точка мятомерцающая объятая со всех сторон тьмой все это... свет внутри человека-меня бледно розовый свет освещающий мир в потемках... где не освещает есть тьма тот же свет наизнанку******... странно... тихо...... та мятая вспухающая точка что-ли?.. говорят учителя******* доброй половины звезд как бы и не было вовсе... возможно не было и никогда... думаем что видим что-то оно уже уйму лет сгоревшее без остатка и только свет свет дошедший до нашего глаза черт те знает за сколько времени еще о той манвантары... хуже вечности если вдуматься... тот самый свет висящий сейчас багрянцем над рыжими руинами... сейчас тогда потом... реальноосязаемый след несуществующих в действительности звезд******** более древних чем сами побуревшие от времени руины********* и рыжий песок их обнимающий... половина времени после и посередине развалины чудовищной башни грозящие мертвыми глазами бойниц в черное небо тьмы... под мертворожденным матовым светом порождением протяженной пустоты-вечности... точка в миру пребывающая крохотная точка непознанная им причина своего же бытия... чепуха... влажный алеющий след на песке от... затерянная точка в пространстве... зародыш
разбухает … разбухает и вырастает размером с огромный лимонно-желтый круг бесстрастно зависший блюдом над пустынным квадратом земли
11
разбухает разбухает и вырастает в огромное блюдо* то самое что ли... мерещится голова старика и исчезает** голова старика размером с блюдо из желтой яшмы внутри неподвижной точки-зародыша... свет жирными мазками ложится на золотистый песок слой за слоем свет за тенью концентрическими кругами... шляпа с полями мерно вокруг старых развалин и глыб с палец Сатурна величиной развалин среди желтого моря застывших песков... охристопористых как кожа старого китайца... выхватывает из них в ста шагах от горизонта причудливый силуэт с одинокой тенью... переставляет медленно лениво словно не испытывая желаний ноги по колено завязшие в песках песках песках... левая правая опять левая опять правая... стоп! ожидание как высохшее дерево с руками-ветками в обе стороны придет кто-то придет придет... придет?*** кто должен прийти?... очередной некто не отбрасывающий пошлой тени**** на пресный песок... предтеча прихода маячит одиноким силуэтом с тенью… расходящейся пучками во все стороны радиусом... как косички узбечки-девочки хрестоматийной желтокожей девочки из Коканда*****... тьма... свет... тьма... свет... свет внутри человека-веков?
и свет светит в твоем белом сне светит необъятной тьмой возле холма Венеры****** просветит ли насквозь души … покрытые металлическим покрытием
и свет светит освещая тень и фигуру закутанную в белое полотнище... ближе уже намного ближе движется белеющим пятном торопясь к зияющему навстречу пролому промеж двух кирпичных кладок медленно поднимающееся лицо... заметил ли?.. рост со снежного человека с мерцающим навыкат бельмом в обоих зрачках кошачьеглаз*******... что им здесь от меня меня прислоненной к мягкому мягкому мягкому бархату песка щекой толстые негритянские губы шепчут еле слышно имя вроде знакомое********... повтори... нет плохо слышно... снова... кто? таковой неизвестен что с того грядет ли следом чуть позже или нет?.. уши мои не примут услышать кому подобен тот о ком шепчут тщетно толстые губы похожие на... шепот... шорох... шепот... шорох... шепот... может отцу своему а тот своему? удручающе ржавленная цепь из одного конца горизонтами в другой... мировой змей... отец-потомок-отец-потомок-отец-потомок-...********* невольничий караван в пустыне Гоби... оби.. би. и
сила моя покидает меня извиваясь черными струйками дыма струйками дыма в трех шагах от жертвенника Меркурия
сила моя покидает изливаясь в дым... кто-то другой за спиной у меня ловко торгует принявшим его правом быть********** вторично рожденными во славу и имя имярек... копошение сзади куда не повернись... человек-тень пятится обратно путаясь тонкими ногами... стоп-кадр крупным планом... обратно вот он пока рядом в десяти шагах от стены удаляется осторожно потому уверенный уменьшает... стоп! все не то не то сначала***********
...невольничий караван в пустыне Гоби... оби... ба... и... он? что ему здесь от меня... человеко-тень потерявшая обретенную плоть наполовину пялится путаясь одной ногой о другую... стоп-кадр... повернули обратно... шум и шорох в ушах мухами... одной другой третьей... лицо почти вплотную бледное как стерильная салфетка или серебристая
12
сталь... теперь обратно пока не... стоп! по... ухо наполовину зарытое в песок*… пористый упругий белеющий словно снежный покров... вбирает вибрации подвала обиталище мышей и крыс... подземные воды несущие темные волны мрака взбитые белыми сливками пены... человекотень движется обратно наконец задевая рукой краешек металлического свода отчего блюдо чуть заметно позвякивает... вестник полный вестей еле умещающихся в полости черепа стянутого кожей... голова вдруг отрывается напрочь и катится в сторону... метр, два, три... голова застывает врастая в песок и человек останавливается... человекотень вестник... дерево с засохшими корнями**... предтеча… конец
сила моя покидает меня извиваясь черными струйками дыма светящимися струйками в трех шагах от жертвенного треножника Меркурия
сила моя покидает меня изливаясь в дым пахнущий ртутью***... некто другой у меня за спиной торгует признавшим его правом быть вторичнорожденными во славу и имя имярек... копошение сзади как не повернись... или кажется?.. тьма высвобожденная совсехсторонне рокочет надвигающейся толпой даже не оглядываясь на удаляющееся размыто-матовое пятно одинокоосвещающее краешек головы торчащей из песка на заднем плане... бледноматовый блеск на черном полотнище экрана натянутый по линии горизонта... тьма ломающая преграды заливается за руины покрытые сажей на каменистую площадку затопляя чем-то липким и пахучим дурманящим запахом горячей крови черной и вязкой как смола... внутри дико и достаточно песка во всех полостях**** ноздрях ушах глотке и даже в заднем проходе... снова и тугая пелена разрывается с кашлем от ввалившегося откуда-то солнечного луча - застывает пятном, минуя грязный засаленный краешек кафельного казенного полотенца, зацепившегося за вделанный в стенку почерневший медный крюк с облупившейся бронзой, застывает на цифре 7, на которой замерла часовая стрелка... Шип часов с испорченным механизмом боя, напоминающий возню сплетенных единым клубком змей: шшш... шиш... шшш... шшш... шшш... шшш...шшш -пожалуй достаточно. Незнакомое утро в незнакомой постели борделя - благодать на благодать.
Утро, вечер...*****
Эпизод второй: (Сон)
Собственно говоря, а кто такой сам сновидец? Доктор Лео или господин Л.? Напомним, что вопрос тождественности между ними окончательно не решен и по сей день. Если принять их идентичность, то вопрос в такой постановке само собой (возможны ли другие сновидцы - об этом чуть ниже) отпадает. Если же нет, то структурный анализ произведения опять же не приводит ни к какому результату. Действительно, на первый взгляд может показаться, что сновидец - доктор Лео. Во-первых, господин Л. пока еще не появлялся в повествовании, и его первое появление логично было бы связать с его представлением широкой читательской публике (кстати, таким же недостатком страдают в той или иной мере и все прочие претенденты, кроме доктора). И, во-вторых, если принять во внимание общую структуру произведения, то "Сон" оказывается вложенным между двумя письмами доктора ("Инвектива" и "Марлевый тампон" в пустыне"). Первое возражение относительно Л., страдает устарелостью - это XIX век литературы, ныне вовсе необязательно представлять вначале одного, а то и нескольких героев: такие нынче времена и с этим невозможно не считаться. Что же касается второго предположения, то ведь это с какой стороны посмотреть! Если предположить, к примеру, что сновидец - это господин Л., то нумерация эпизодов, в которых он появляется, непосредственно составит любопытную последовательность, симметричную относительно скрытого центра на границе между пятой и шестой главами: II, V, VI, IX. Предвижу одно возражение - как быть с небольшим описанием фрагмента обстановки в номере, втиснутым в самый конец эпизода, когда герой просыпается (испорченные часы, постель, вафельное полотенце)? Подумайте сами, противоречит ли оно второму варианту? Например, грязное полотенце не должно смущать читателя - оно могло быть запачкано ночью, и прислуга попросту могла не успеть его сменить. В том же духе обстоит дело и со всеми прочими упомянутыми атрибутами.
Вопрос о сновидце тем более остается открытым, что нет особых препятствий к тому, чтобы подставить вместо одной из рассмотренных кандидатур, скажем, фигуру Брата Пабло. Во-первых, этому нет препятствий как со стороны описания обстановки его кельи (IV "Архивариус"), так и исходя из структуры произведения. И в самом деле, в этом случае получается весьма интересное развитие его образа по первым главам: сначала о нем говорится в письме, затем описывается его сон и, наконец, появляется он сам собственной персоной. Появляется, чтобы исчезнуть благодаря тяжелой длани цензуры (что тоже весьма симптоматично). Возможен также вариант, в котором сон "принадлежит" и фрекен Марии - она, как это видно из V эпизода ("Допрос"), спит в одной постели с господином Л. Что же мешает именно ей увидеть этот злополучный с точки зрения комментирования сон? Не исключены и иные персонажи, в том числе и неупомянутые в повествовании вовсе.
Несколько слов о цветовой гамме сна - внимательный читатель без труда обнаружит, что именно она доминирует в поэтапном развитии самого сна, подменяя как бы собой время. В эпизоде применена китайская цветовая гамма от зеленого (у китайцев он идентичен с синим) до черного, причем в рамках каждого из этапов возможны любые оттенки доминирующего цвета. Этому же закону подчинены даже определенные атрибуты, встречающиеся во сне: пламя появляется под доминантой красного цвета, китаец - желтого, снег - белого и т.д.
к стр.10 "... полные прозрачной тьмы, зеленые воды Эзепа…*" - сравните со строками
В Зелии живших мужей при подошве холмистыя Иды
Граждан богатых, пьющих Эзеповы черные воды
(Гомер. Илиада, Песнь2. Сон. Беотия или перечень кораблей)
к стр.10 "... непознающий мир…**"- т.е. мир, отказавшийся от познания чего-то, возможно истины
к стр.10 "... ошибочного мероприятия*** " - сравните с Василидом, утверждавшим, что космос – ни что иное, как дерзновенная и злокозненная импровизация ущербных ангелов. (Василид - философ II века, принадлежавший восточному кругу гностиков и породивший движение василидиан)
к стр.10 "…Загрея…****" - божество диониссийского круга, иногда отождествляемый и с Зевсом
к стр.10 "... Сеазариса…*****" - неизвестный герой, возможно полубог
к стр.10 "... есть тьма тот же свет наизнанку…******" - диалектическое противопоставление света и тьмы, янь и ин, проявляемое интенсивно по всему пространству сна.
к стр.10 "... говорят учителя…*******" - очевидно, имеются в виду преподаватели астрономии в общеобразовательных школах.
к стр.10 "... реальноосязаемый след несуществующих в действительности звезд…********" - некоторые звезды (или даже скопления) расположены настолько далеко от нас, что пока свет их проходит расстояние до Земли, они успевают состариться и даже исчезнуть. Говоря короче, наблюдая такую вполне осязаемую на небосклоне звезду, мы заранее знаем, что на самом деле ее уже нет. Не правда ли, чем-то напоминает проблему доктор Лео - господин Л.?
к стр.10 "... звезд более древних чем … руины…*********" - не правда ли создается впечатление, что руины - это не просто развалины, а символ чего-то мощного, почти что незыблемого, уходящего в такие глубины прошлого, которые в чем-то сопоставимы со временем зарождения звезд?
к cтp.11 "... разбухает разбухает и вырастает в огромное блюдо…*" - ход дальнейшего развития затерянной в пространстве точки напоминает аллегорию развития мирового зародыша (что в свою очередь является аллегорией и т.д.) Напомним, что геометрическая точка лишена каких бы то им было свойств.
к стр.11 "... мерещится голова старика и исчезает…**" - надо полагать, имеется в виду голова Сатурна
к стр.11 "... кто-то придет придет... придет?..***" - несомненно, ощущается чье-то мощное стороннее влияние - Годо (С.Беккет)? Иисус? Или, может, Велихан?
к стр.11 "... некто не отбрасывающий пошлой тени…****" - т.е. нематериальный призрак, привидение, дух
к стр.11 "... из Коканда…*****" - город в Средней Азии
к стр.11 "... холма Венеры…****** " - любопытная трансформация. Что это, обычное Фрейдовское замещение, или, может, просто издевка автора? Напомним, что холмом Венеры называется в хиромантии (гадание по ладони руки) бугорок, образуемый на ладони корнем большого пальца
к стр.11 "... зрачках кошачьеглаз…******* " - предельно просто: глаз бредущего человека имеет
строение, по какой-то неизвестной причине схожее с кошачьим
к стр.11 "... еле слышно имя вроде знакомое…********"- м-р Пайлот полагает, что имеется в
виду Велихан, но его предположение не вызывает особого доверия
к стр.11 "... отец-потомок-отец-потомок-отец-потом...*********" - т.е. цепь поколений
к стр.11 "... торгует принявшим его правом быть…**********" - смысл туманной фразы, скорее всего таков: некто торгует правом называться вторичнорожденным тем, кто признал его полномочия. В таком контексте скрытый смысл фразы означает, видимо, главу Церкви, к примеру - Папу. Вторичнорожденный или дваждырожденный в индийских культах означает брахмана (жреца)
к стр.11 "... не то не то сначала…***********" - с этого места сон возвращается в пройденную уже промежуточную точку (пройденный конец доминанты белого) после чего продолжается по-новому развитие сна под знаком белой доминанты
к стр.12 "... ухо наполовину зарытое в песок…*" - такое возможно разве лишь во сне. В самом деле, кому принадлежит ухо, зарытое в песок? Кроме сновидца и человекотени, в пространстве сна нет иных объектов, обладающих хотя бы одним ухом. Но человекотень бредет по песку, а сновидец лежит на каменном полу внутри руин, следовательно, уши обоих не могут касаться песка. Так чье же все-таки ухо, наполовину зарытое в песок?
к стр.12 "...дерево с засохшими корнями…**" - образ дерева встречается и в самом начале сна, следовательно, следует полагать в этом наличие какого-то мощного архетипа, сродни в своей мощи с мировым деревом - обязательным символом любой религии. При таком, рассмотрении засохшие корни дерева означают конец Света, Апокалипсис. Сновидение принимает чудовищный оттенок: если предтеча увязан с Апокалипсисом, то что потом?
к стр.12 "... дым пахнущий ртутью…***" - заставляет вспомнить невольно об алхимических опытах: сон, алхимия - оба они из области тайного, сокровенного
к стр.12 "...внутри дико и достаточно песка во всех полостях…****" - в небольшом рассказе одного южноамериканца, кажется, аргентинца, повествуется о человеке, которому снится одна песчинка на полу. Он просыпается и видит, что количество песчинок удвоилось. Просыпается снова и снова - и количество песчинок растет каждый раз в геометрической прогрессии. В самом конце ему снится, что он почти что с головой засыпан песком. Он уже ощущает, что во рту у него полно песка и начинает задыхаться. Собрав последние силы, он все же догадывается крикнуть: "Приснившийся песок не в силах убить меня и не существует сновидений, порождаемых сновидениями". Порочный круг размыкается и человек просыпается в темнице, обреченный, видимо, на смерть от зубов леопарда, бродящего с ним рядом за перегородкой.
к стр.12 "... утро, вечер...*****” - на выбор читателю.
13
III. МАРЛЕВЫЙ ТАМПОН В ПУСТЫНЕ
"...совершеннейший сарай в Вавилоне*, дорогой мой Фео! Единственное трехэтажное - да простят мне боги за неуместный комплимент! - здание в этой богом забытой дыре**, затерянной в песках. Перед фасадом гостиницы, выходящим в парк - огромная лужа, именуемая отчего-то прудом, у заплеснувшей стоячей воды в которой (ветры здесь, хоть далеко и не редкость, очень непродолжительны) круглые сутки валяются собаки с высунутыми наружу языками вследствие невыносимой жары и буро-пятнистые беспризорные (ибо весьма тучны) свиньи. Вода в луже беспрерывно испаряется - испарения видны невооруженным глазом - отчего запах нечистот ощущается в самых отдаленных уголках парка и даже в холле гостиницы, но от этого ее странным образом не становится меньше. Впрочем, эта неприглядная сторона имеет и свои плюсы: вряд ли иначе дешевые антрекоты*** из свежей свинины составляли бы гордость меню здешнего первоклассного по местным меркам ресторана****! Изнутри гостиница представляет собой не менее удручающую картину. Представь себе обветшалую барочную помпезность холла, плавно переходящую в три (!) шеренги (две боковые и центральная, покрытая выцветшей ковровой дорожкой в три четверти ширины) деревянных лестниц, прогибающихся со скрипом под тяжестью поднимающегося тела. Окна из-за жары, как правило, распахнуты настежь, отчего не только постоянно ощущаешь непереносимую вонь*****, но и ходишь с вечно заложенным носом из-за ужасных сквозняков, от которых, впрочем, потовыделение отнюдь не уменьшается. Само собой, кондиционеры установлены здесь только в номерах для иностранцев, но и те - как об том сплетничает промеж своих здешняя прислуга - никогда ими не пользуются******, хотя и вносят беспрекословно и исправно дополнительную плату. Обои в номерах и коридорах, включая сюда и холл, одни и те же - рванные в зеленый горошек на некогда золотистом фоне. Клопов, правда, нет, но зато в изобилии водятся бурые тараканы, которых нередко можно обнаружить в супе и даже в карманах халата. Застоявшееся пиво в буфете имеет осадок сантиметровой толщины, вдобавок всегда теплое, и пить его приходится не иначе, чем процедив сначала через марлевый тампон*******, который выдается практически бесплатно. Впрочем, кроме меня и двух итальянок им практически никто не пользуется. Кстати, пару слов об убранстве. Про обои в горошек ты уже знаешь. Помимо них в холле развешено несколько засиженных мухами до крайности натюрмортов в массивных деревянных рамах, покрытых позолотой, которые еженедельно смачивают каким-то специальным раствором, благодаря чему они до сих пор сохраняют относительно свежий вид. Один из натюрмортов, более-менее различимый, висит прямо над лысым черепом неподвижного администратора, которого нетрудно спутать с манекеном, чем он, как здесь сплетничают, нередко пользуется********. Местное население повсеместно разгуливает в шортах, а то и просто в длинных до колен трусах, не испытывая притом никаких неудобств, как, впрочем, и от отсутствия в продаже градусников - в них попросту не испытывают нужды, поскольку погода здесь на редкость постоянна и не зависит от времени года. Единственный градусник огромных размеров установлен на гранитном постаменте, откуда он виден во всех концах города. Впрочем, на это, не функционирующее, кстати, архитектурное сооружение перестаешь обращать внимание уже на третий день. И, тем не менее, горожане гордятся своим градусником и даже регулярно выделяют из своей среды (поскольку муниципалитет отказывается вести дополнительные расходы) добровольцев для несения караульной службы – очевидно, опасаются возможных актов вандализма********* со стороны приезжих.
Гостиница, как ты, наверное, уже себе представил, невелика, но постояльцев в ней - и того меньше. Помимо меня, все они - иностранцы - горожан пускают только в летний ресторан, да и то
14
лишь тех, у которых имеется пропуск. В буфет или бар их вообще не допускают - на этот счет здесь очень строгие порядки. Поэтому окна в них постоянно занавешены* тяжелыми шторами. Сделано это исключительно из благих намерений, дабы местное население не лазило бы на деревья парка подсмотреть, что творится на самом деле в помещениях, куда их не пускают - они почему-то уверены, что причина запрета заключается в том, что иностранцам демонстрируют пляски голых девиц. Об этом в городе ходят всякие дурные слухи - один невероятнее другого: якобы иногда приоткрывается уголок шторы и горожанину имярек дня за два (количество дней варьируется в зависимости от случая) до того посчастливилось лицезреть воочию все это непотребство** и убедиться самолично, что все это - не досужая выдумка. Потому принятые меры не дают существенных результатов, и деревья перед гостиницей, начиная с семи часов вечера, переполнены празднолюбопытствующими горожанами, жующими припасенные заранее бутерброды с ветчиной, многие из которых во всем остальном - уважаемые и скромные отцы семейств.
В действительности, иностранцы в плане соблюдения внешних приличий гораздо чопорнее местного начальства и держатся подчеркнуто замкнуто. О двух я упомянул ранее - мать и дочь уже не первой свежести с непроницаемо отрешенными лицами и в соответствующих им нарядах. При них постоянно околачивается беглый итальянский атташе (древний и сухой, похоже, еще со времен Муссолини), но и только - я ни разу не слышал, чтобы они перекинулись меж собой хотя бы одним словечком*** - только вежливые кивки и совместный (за одним столом) прием пищи 2 раза сутки. Есть еще несколько мексиканцев**** (в неизменных фраках и с наглухо застегнутыми воротничками, из-под которых выглядывает их грязное белье), возле которых увивается, но безрезультатно, по крайней мере, три четверти женской половины обслуги. Они занимают левое крыло второго этажа, и коридор с этой стороны постоянно освещен неоновым светом ламп дневного освещения.
Хоть я и заметил, что прислуга охотно увивается вокруг мексиканцев, но, тем не менее, держится она с ними подчеркнуто вежливо и подтянуто. Со мной же все обстоит совершенно иначе - громко постукивают при приближении своими деревянными гэта (удобная для здешних мест обувь, надевается прямо на босую ногу и закрепляется кожаными ремешками, вдеваемыми между большим и соседним к нему пальцем ноги, отчего ноги устают меньше и не потеют; муниципалитет специально импортирует их из далекой Японии*****, не считаясь с затратами, поскольку местные производители не способны наладить выпуск столь необходимой для населения продукции из-за отсутствия необходимого сырья), стараясь привлечь к себе внимание и, вообще, постоянно стремятся подчеркнуть свое запанибратское отношение к соотечественнику. Единственный, кто держится в стороне от всего этого безобразия - упомянутый уже лысый администратор, которому, впрочем, ни до чего на свете, кроме как дотошного следования всем строго регламентированным предписаниям пухлой, страниц в 700, служебной инструкции, которую он время от времени исподтишка перелистывает, беззвучно шевеля губами, нет дела. Отмечу еще, что прочий персонал гостиницы заметно побаивается старика, хотя не находится в его непосредственном подчинении. Очевидно, на то имеются серьезные причины, о которых мне, чужаку, остается лишь строить догадки. Хотя один любопытный факт в твою коллекцию - когда даже мне, постороннему в городе и гостинице человеку, когда я, поднимаясь по лестнице к себе в номер, ощущаю кожей тяжелый безучастный взгляд его словно налитых свинцом бесцветных глаз, упирающийся в мою спину, становится не по себе и, чтобы не потерять равновесия, я хватаюсь за изъеденные временем и червями поручни боковых перил.
Фривольное обращение со мной прислуги нередко ставит меня в весьма стеснительное положение******, хотя по натуре моей это и покажется тебе невероятным. Тем не менее, при необходимости отвечать на их назойливые, но ничего не значащие вопросы и приветствия - бог ты мой, кто только не набивается ко мне в приятели: от кастелянши с небесно-голубыми глазами до
15
мальчишки-лифтера в залатанной фирменной кепке - я испытываю неведомую доселе робость. Более того, я сознательно приглушаю поднимающееся во мне бешенство, чтобы ненароком не обидеть кого-либо случайно вырвавшимся словом. Ведь, несмотря на всю их назойливость, радостно-дружелюбное отношение ко мне этих людей искренне и совершенно лишено каких-либо задних мыслей, напротив, каждый старается как можно полней выразить ту неподдельную любовь, которую он питает ко мне, своему соотечественнику*. Конечно же, это не означает, что мне дозволительно по случайности забыть уплатить им чаевые - от этого они погружаются в задумчиво-грустный вид. Уж не обидел ли он чем своего любимого клиента, думает каждый из них про себя и от подобных мыслей на их лбах появляются морщинки, а в поведении - рассеянная расхлябанность, что дает повод иностранцам жаловаться** администрации на грубое отношение персонала.
Подобные мысли, разумеется, не смягчают невыносимой липучей назойливости их внимания. Будто недостаточно той пухлой анкеты, которую тут заполняет каждый, кто претендует получить вид на временное проживание (причем анкеты иностранцев, не в пример нашим, толще раза в полтора***). Сомневаюсь, чтобы их впоследствии кто-либо перелистывал, поскольку сразу после того, как администратор шлепает по ним своей огромной треугольной печатью**** (для иностранцев печать круглая, но не менее внушительных размеров) и проставляет в уголке дату, анкеты опускают в щель наглухо запаянного - очевидно, документы эти имеют огромную важность и потому любая случайная пропажа должна быть предупреждена - сейфа, расположенного прямо за спиной администратора и уходящего вниз в подвальные этажи. Судя по столь внушительным уже на беглый взгляд размерам сейфа, его объема вполне достаточно, чтобы уместить в нем анкеты всех постояльцев со дня сотворения мира даже в том случае, если гостиница была бы переполнена каждый из этих дней, и каждый из постояльцев сменялся бы через сутки. Конечно, удивленно заметила кастелянша, когда я на днях разговорился с ней по пустякам, а как же иначе? В таких вопросах всегда необходимо исходить из самых тяжелых предпосылок. Возможно, потому назло им, сейчас у них бывает мало постояльцев. Но это не значит, добавила она уже со строгими нотками в голосе, что можно было бы нарочно заказать небольшой обычных размеров сейф: в таком случае от гостей, скорее всего, не было бы отбоя и кому-то, может тому же администратору, пришлось бы держать ответ за преступную халатность.
Однако я опять морочу тебе голову чужими заботами, не имеющими прямого касательства даже и к моим делам. Что тут поделаешь? Обстоятельства моего теперешнего быта вынуждают искать себе умного собеседника - тут, не сочти за комплимент, кроме тебя, мне не к кому и обратиться. Брат Пабло, как я выяснил недавно, съехал со своей прежней квартиры, не оставив напоследок нового адреса, что на него, в общем-то, не похоже. Боюсь, как бы не случилось беды, ты же знаешь, что наставник последнее время находился под негласным надзором тайной полиции*****, а это не шутки при его-то возрасте. Так что позволь поделиться еще одним странным наблюдением, которое я успел тут поиметь. Стоит мне, к примеру, притерпеться к кому-то из персонала - что это означает, надеюсь, нет необходимости тебе пояснять?.. Так вот, стоит мне к кому-нибудь притерпеться (иным словом не докучать друг другу пустыми расспросами и беседами, ограничив общение молчаливыми кивками и дачей чаевых), как его или ее немедленно отстраняют от всяческих контактов****** со мной. Разумеется, об этом никто не ставит меня в известность, да и наивно было бы рассчитывать на оное - просто человек этот немедленно исчезает с моего горизонта навсегда и бесследно. Его нигде нет, и никто даже и не припомнит этого человека. Все мои расспросы о нем наталкиваются на коллективное непонимание, оставаясь без мало-мальски определенного ответа. Даже те, кто на моих глазах пили на днях с ним пиво в столовой для прислуги, всячески открещиваются от того, что знают этого человека: Si, segnor, ja segnor, nе, nе. I dont know him
16
- будто я какой-то там иностранец. Обращаться же к администратору совершенно бесполезно: в такие моменты его никогда не оказывается за конторкой..."
Эпизод третий: (Марлевый тампон в пустыне)
Фрагменты второго письма доктора Лео носят в целом описательный характер окружающего его быта провинциального города. В отличие от первого его письма ("Инвектива), здесь приводится фрагмент, вырванный из середины (без начала и конца), поэтому, строго говоря, первая фраза моего комментария не вполне корректна. В самом деле, как можно позволить себе утверждать авторство доктора, если официальной графологической экспертизы не проводилось (да в этом и не было смысла: оба письма отпечатаны на машинке, судя по характерным признакам - одной к той же, и на бумаге с гербовым штампом отеля "Фанни") и, тем не менее, по ряду стилевых моментов, с которыми я давно и неплохо знаком, а также некоторым совпадающим второстепенным деталям (ну, к примеру, обращение "мой дорогой Фeo") я беру на себя такую смелость. Если господин Л. и является автором второго фрагмента, то это может быть лишь в случае его полной тождественности с доктором Лео. По аналогичным же причинам отводятся и все менее серьезные возражения. Так, к примеру, герр Венделер, ничтожно сумнящеся, вопрошает (так и видишь его язвительную улыбочку еврея над аккуратной клинышком бородкой) - ежели письмо действительно принадлежит доктору Лео, то куда подевались неизбежные, на его взгляд, объяснения причин задержки высылки ксерокопии брошюры Йоханна, ведь насколько ему известно, ни полного текста письма, ни самой брошюры в архиве Фео не обнаружено. Герр психолог совершенно прав: после последнего обыска их там действительно нет, но что это доказывает? Да ровным счетом ничего, господин Венделер, ничего, кроме Вашего недружелюбного злопыхательства и возможных связей с контрразведкой Управления - откуда Вам, в самом деле, известно об отсутствии на данный момент вышеуказанных документов в моем архиве? Но если даже их на самом деле не было, то с чего Вы взяли, что информация о ксерокопии должна содержаться именно в этом фрагменте? Ведь мы имеем дело лишь с фрагментом, а не с целым письмом. И вообще - почему какая-то второстепенная информация должна содержаться именно в этом письме? Я не говорю уж о том, что между первым и настоящим письмом доктор вполне бы мог отправить реально второе письмо, не обнаруженное контрразведкой, в котором и прояснил все недоразумения, связанные с упомянутым Вами замечанием. Кем и когда доказано, что фрагмент письма из первого эпизода предшествует фрагменту эпизода третьего, может как раз наоборот? Или, скажем, оба фрагмента - фрагменты из одного и того же письма? Нет, уважаемый. Если нет доказательств в архивах - это еще не аргумент, чтобы выступать с неявными намеками по адресу Управления. Доказательства надо искать, а не засорять головы читателей досужими вымыслами. Впрочем, поиски в архивах - огромный и кропотливый труд, коим, судя по всему, гepp Венделер утруждать себя не намерен.
к стр.13 "... сарай в Вавилоне… *" - доктор, очевидно, путает Вавилон с Авгиевыми конюшнями
к стр.13 "... богом забытой дыре …**" - эта фраза с головой выдает в докторе атеиста, поскольку чуть раньше доктор апеллирует к богам ("да простят меня боги") - так не скажет ни один здравомыслящий верующий, какую религию он бы не исповедовал
к стр.13 "... дешевые антрекоты…***"- доктор заведомо уверен в том, что администрация отеля ведет тайный убой беспризорных свиней, упуская при этом из виду то обстоятельство, что цены на свинину у нас весьма низки, в том числе и в ресторанах, и, тем более в тех, которыми пользуются иностранцы. Да и что плохого в том, если администрация и в самом деле забивает беспризорных свиней, расплодившихся чуть ли не в самом центре провинциального центра?
к стр.13 "... гордость меню здешнего … ресторана…****" - похоже на то, что доктор Лео чуточку жмот; насколько мне известно, раньше доктор терпеть не мог свинины. Впрочем, со временем, говорят, вкусы меняются.
к стр.13 "... ощущаешь непереносимую вонь…*****" - от испарений и прочей антисанитарии; доктор особенно чувствителен к всякого рода миазмам.
к стр.13 "... никогда ими не пользуются…******" - любопытный феномен. Действительно, иностранцы не пользуются нашими кондиционерами, даже в самую непереносимую жару. Однако, поскольку плата за услуги по кондиционированию ими вносилась и вносится исправно и без малейшего признака беспокойства или недовольства, прежнее руководство не обращало на этот факт внимания. Новое руководство, руководствуясь туманными соображениями и рекомендациями Управления, предполагает покончить, наконец, с подобным безобразием. Недопустимо, чтобы люди платили на неиспользуемые услуги. В кабинетах сейчас ускоренно подготавливается новый проект, согласно которому иностранцы отныне будут платить за отключенные в их номерах кондиционеры, для чего рубильники всех кондиционеров будут в ближайшее время выведены на централизованный пульт, обслуживающий персонал которого будет обязан вести строгий учет отключенного состояния того или иного кондиционера, поскольку предполагается ввести заодно и почасовую оплату за услуги, расценки по которой, по слухам, уже прошли стадию согласования
к стр.13 "... процедив сначала через марлевый тампон…*******" - к сожалению, доктор в своем письме обходит стороной этот увлекательный процедурный вопрос. Приведу его в сокращенном наложении содержание эксплуатационной инструкции, обнаруженной мной совершенно случайно в карманах приобретенного с рук замшевого пиджака у одного из бывших некогда частых клиентов типовой гостиницы "Александр" в том же городе, мало чем отличающейся от отеля, где проживает доктор Лео. Характерная для южан проблема. Впрочем, и у северян имеются свои асимметричные заморочки. Итак
- каждому клиенту выдается полный комплект: на 2 кружки (с пивом и пустая), марлевый
тампон и настоящая инструкция;
- стоимость тампона и инструкции включается в счет клиента;
- клиент имеет право: а) порвать инструкцию б) забрать ее с собой, в) оставить ее в
баре в любом виде; не допускается при этом нанесение на нее нецензурных
выражений или непристойных картинок любым пишущим или царапающим приспособлением
- клиент имеет право: а) оставить при себе использованный тампон б) выбросить
происпользованный тампон в урну в) оставить (присвоить) себе неиспользованный
тампон без использования г) возвратить неиспользованный тампон. В последнем случае
клиенту компенсируется стоимость тампона за удержанием 25% франшизы
- клиент не имеет права: а) уносить с собой пустую кружку б) разбивать пустую, равно
как и полную кружку... и далее в том же духе на убористые полстраницы
Процедура использования тампона (рекомендуемая)
Указанная очередность действий позволяет удалять из изначального взвешенного раствора до 92,5% твердых частиц. Оставшиеся 7,5% осадка полностью растворяются в пиве и не представляют особой опасности для здоровья клиента.
Если клиент обнаруживает в осадке мертвого червяка произвольного размера (в некоторых местах, как я слышал длиной от 0,3 см и более, примеч. комментатора) или любое иное насекомое, то буфетчик обязан по предъявлении инородного тела полностью заменить клиенту весь комплект без взимания дополнительной оплаты, но только в том случае, если пиво клиентом потреблено не было.
Потребитель, нашедший в пиве червяка или иное насекомое! Требуйте от буфетчика, чтобы тот слил возвращенное тобой пиво в помойку на твоих глазах!
В случае если клиент выказывает пренебрежение предписаниям настоящей инструкции о порядке пользования комплектом, администрация буфета и гостиницы не несут ответственности за возможные последствия, но и сам клиент не может быть привлечен к уголовной или административной ответственности.
к стр.13 "... чем он… нередко пользуется…********" - вероятно доктор намекает на то, что администратор часто покидает свое рабочее место во время исполнения служебных обязанностей, оставляя вместо себя надувной манекен. Однако заметим, что администратору предоставлено такое право, о чем доктор может не быть в курсе
к стр.13 "... возможных актов вандализма…********* " - у доктора, видимо по забывчивости, опущено "и осквернения". Несмотря на охрану добровольцами, подобные злонамеренные действия время от времени, тем не менее, имеют место
к стр.14 "... поэтому окна … постоянно занавешены…* " - доктор путается в причине явления: на самом деле окна занавешены в связи с протестами иностранцев
к стр.14 "... все это непотребство…**" - очевидно, имеется в виду стриптиз
к стр.14 "... я ни разу не слышал, чтобы они перекинулись... хотя бы… словечком…***" - точно подмеченное наблюдение доктор сопровождает неверным выводом, списывая наблюдаемый факт на чопорность. На самом деле итальянки опасаются вести какие бы то ни было разговоры с эмигрантами
к стр.14 "... есть… несколько мексиканцев…**** " - доктор не обладает сведениями, что делают в городе эти мексиканцы, в противном случае он наверняка бы остановился на них поподробнее. Суть их пребывания в том, что в городе расположено мексиканское консульство, причем не просто в городе, а в той же самой гостинице, в которой он проживает. Почему именно в гостинице - мне кажется, что так дешевле обходиться их стране, и, кроме того, в городе все равно нет более приличного здания, а связываться со строительством нового, да еще и в провинции - даже мексиканцы не способны на такое. Выбор мексиканцами для своего консульства именно этого города обусловлен рядом причин, из которых я выделю основные. Во-первых, упомянутая уже выше скудость бюджетных средств, что отражается даже на внешнем виде сотрудников (тем не менее, их жизненный уровень по сравнению с местным населением - аборигенами, как именует их доктор - те вообще имеют привычку в жаркие дни разгуливать по городу в одних трусах – остается, как минимум, на порядок-другой выше) и, во-вторых, и это куда существеннее: из за аутентичности окружающей среды ландшафтам их родины (те же пески, та же пустыня, та же жара - разве что нет кактусов, зато в изобилии водятся ежи), что уверяю вас немаловажно, поскольку тем самым снимается проблема акклиматизации и существенно ослабляется чувство ностальгии. Тем более, если принять во внимание, что в Мексике к работе в консульстве присуждают пожизненно.
к стр. 14 "... из далекой Японии…*****" - сомнительно, чтобы в муниципалитете задумывались над вопросом, где расположена эта самая Япония. Скорее всего, производством упомянутых нами гэта занимается одна из подпольных столичных фирм (с ведома Управления, разумеется), а импортируются из Японии только ярлычки - маловероятно, чтобы импортный товар и в таких количествах поступал так, за здорово живешь, в какую-то второразрядную провинцию.
к стр.14 "... ставит меня в весьма стеснительное положение…******" - доктор - скрытый эротомпсихозник, утверждает герр Венделер. Очевидно, именно эти строчки натолкнули его на подобный вывод (диагноз)
к стр.15 "... ту неподдельную любовь, которую он питает ко мне, своему соотечественнику…*" - доктор зря тушуется как барышня на выданье. На самом деле никто не питает в его отношении ни таких, ни каких-либо иных им подобных чувств. Впрочем, наверняка утверждать я не берусь, но факт остается фактом - чаевые с него дерут и усердней, чем с иностранцев.
к стр.15 "... что дает повод иностранцам жаловаться…**" - уж не ощущает ли себя доктор бродячим источником международных конфликтов? Нет, жаркий климат ему явно противопоказан.
к стр.l5 "... причем анкеты иностранцев, не в пример нашим, толще раза в полтора…***" – конкретное и верное наблюдение. Дело в том, что анкеты иностранцев заполняются на иностранном языке и только заглавными буквами (для разборчивости), и, кроме того, к анкете прилагается краткая аннотация на родном языке и текст договора о проживании (на том же языке)
к стр.15 "... шлепает по ним своей огромной... печатью…****" - размеры печатей поражают воображение и видавших виды иностранцев. Например, для них печать представляет собой несколько концентрических окружностей с радиусом наибольшей из них 5 см. Для анкет наших сограждан печать уже состоит из трех вложенных друг в друга равносторонних треугольников со стороной внешнего треугольника в 134 мм. Имеется, кстати, еще одно различие в анкетах, о которых умалчивает доктор - треугольная печать проставляется на первой странице анкеты, а круглая - на последней и на договоре о проживании.
к стр.15 "... под негласным надзором тайной полиции…*****" - явное заблуждение. Тайная полиция тайно ликвидирована у нас вскоре после осечки с Велиханом.
к стр.15 "... как его… немедленно отстраняют от…контактов******" - серьезное свидетельство против гипотезы о тождественности доктора Лео господину Л. Чем иным можно объяснить в противном случае постоянный контакт господина Л. с фрекен Марией (эпизод "Допрос"), длящийся уже не первый месяц? Впрочем, возможно, такие контакты, если конечно соблюдать при этом внешние приличия не беспокоят администрацию? Не исключено также, что доктор попросту водит своего корреспондента, а заодно и всех нас, за нос
17-21
IV. АРХИВАРИУС
Изъято Цензурным Окружным Комитетом 22.09… Цензор Неве
Подтверждено Столичной Коллегией Цензурного Комитета 21.ХI…
Эпизод четвертый: (Архивариус)
Непростая глава, неординарные проблемы. Слишком неопределенные загадки таит в себе этот, незамысловатый на первый взгляд, эпизод. Вот, к примеру, каким списком занимается здесь брат Пабло? Над чем он ломает голову? Можно строить самые разнообразные гипотезы, но ни одна из них не дает нам и тени надежды на то, что разгадка этой тайны когда-нибудь будет найдена. Даже заданная в тексте расшифровка имени "спасатель лодочной станции" не дает нам ни малейшей зацепки. Различия в списках по доброй половине позиций способны поставить в тупик любого, даже гениального исследователя, такого, как например, Шлиман. Имеются ли в списках подтасовки, в обоих списках, ни в одном из них - все это вопросы, адресованные в пустоту. Да и даст ли что-нибудь для науки их разгадка - неясно, неопределенно, зыбко. Правда, неясно, в основном, нам с читателем - создается ощущение, что некоторые моменты проблемы осознаются братом Пабло, но ясно и то, что он вовсе не намерен предавать их огласке. Вопросы, которые он ставит по ходу, способны только еще более запутать и читателя, и человека, взявшего на себя труд хоть в какой-то мере пролить (где, конечно, это ему по силам) свет - нет, не на главные вопросы: претендовать на подобное означало бы страдать слишком уж непомерным самомнением для вашего скромного слуги - на некоторые нюансы отдельных предложений, фраз и слов, неясных массовому читателю. Такова моя скромная задача.
Не следует полагать, однако, что указанная проблема - единственный источник неясностей и недомолвок, присущих всему произведению. Возьмем такой вот вопрос. Где, собственно говоря, находится брат Пабло? О том, что его местопребыванием является один из монастырей аббатства, мы знаем только из собственных слов Брата Пабло, но, увы, нам известно немало случаев, когда в основе предположений, исходящих и от умного человека
лежало скрытое заблуждение или недоразумение. Ведь брат сам признается в том, что привели его в келью с завязанными глазами, а сам он с тех пор ни разу не переступал ее порога. Неважно, страх ли один тому причиной - главное в том, что Пабло не может достоверно знать, что же именно находится за пределами его кельи. Остается монастырский дворик с клумбой - вид на него открывается из зарешеченного окна (грозный символ) кельи и в том, что это действительно дворик с клумбами цветов, нам вроде как нет оснований сомневаться. Но, во-первых, монастырский дворик вполне может примыкать к зданию и с его внешней стороны, и, во-вторых, дворик есть дворик и ничего сверх этого. Тюремный двор, к примеру, может внешне ничем не отличаться от монастырского, а за клумбами вполне могут ухаживать и арестанты. Кроме того, вполне вероятно и совмещение этих двух возможностей - с некоторых пор по негласному Указу правительства любое заведение может быть временно передано (на правах аренды, разумеется) на неопределенный срок в распоряжение тюремного Управления (разумеется, на добровольном согласии, но, следует признаться, что и арендная плата непомерно высока, и зачастую уже только это вводит в соблазн многие организации) и церковные здания тут далеко не являют собой исключения. Более того, я сильно подозреваю, что добрая половина арендованных помещений принадлежит церкви, ибо их сооружения необычайно прочны. Сказанное, разумеется, всего линь предположения, но упомянутые ранее решетки на окнах вынуждают нас считаться с ними всерьез.
к стр.17 "...табуретка, свеча, стакан...*" - чем не тюремная атрибутика?
к стр.l7 "...кнопка вызова напарника покрыта пылью...**" - похоже на то, что обещанный брату напарник так и не был доставлен (задержан)?
к стр.17 "...женщина за дверью...*** "- существует ли женщина на самом деле, или как плод воображения изолированного (это в любом случае так) члена Братства? Настораживает невольное признание (хотя сам Пабло вряд ли осознает глубинные смысловые пласты, скрытые в них) узника, следующее чуть далее "неужели никто, кроме меня, до сих пор не обратил на нее внимания?" Заметим, что все это происходит в присутствии в коридоре смены служащих и обратим внимание на упоминание высоких каблучков: служителям равно как аббатства, так и тюрьмы категорически и независимо от пола запрещено носить неуставную обувь. Даже категорически для ношения таковой, не будучи при исполнении служебных обязанностей, требуется иметь специальное разрешение достаточно высоких инстанций, которого, кстати, очень многие ждут годами и получают, как правило, только к полувековому юбилею. Что же тогда это - галлюцинация расстроенной одиночеством психики? Весьма возможно, но вот какое объяснение предлагает один из знакомых мне чиновников, ссылаясь на отмеченную завидную регулярность происходящего явления. Вероятнее всего, считает он - а человек он с большим чиновничьим стажем - в келье брата Пабло установлен, тайно, разумеется, микрофон от магнитофона, и все звуки, которые он слышит - одна и та же запись, которую кто-либо из охранников регулярно включает в одном из служебных помещений с целью оказания на объект (он может и не знать конкретно, для кого именно предназначена запись) психологического воздействия. К сожалению, обе версии не объясняют одного малоприметного факта, на котором мы остановимся в свое время.
к стр.17 "...жирная, противная, синяя...****" - невероятно! Все синие мухи по невыясненной причине вымерли в нашем государстве задолго до описываемых событий - так, по крайней мере, считают в нашем министерстве, в филиале "Гринпис" и военные. При этом весьма многозначительно выглядит параллель, точнее стрелка, женщина - муха. Возможно ли, чтобы действие происходило за пределами, нашего государства, тогда все несовпадения и логические неувязки стали бы на свои места? Думаю, вряд ли.
к стр.17 "...не имеет для нас цены...*****" - брат Пабло имеет в виду "бесценна".
к стр.17 "... осознанным авторством...******" - в приведенных словах проступает в замаскированной форме подсознательное недоверие Пабло к своему корреспонденту. В явной же форме звучит, возможно, неожиданно для самого Пабло, как упрек в наличии ненамеренного вымысла.
к стр.18 "...каким-то образом был связан с Управлением...*» - типичный пример оздоровительного для психики самоуспокоения. Если приведенные выше предположения, точнее догадки, не плод фантазии, то за чем же дело стало? Неужели штемпель с обязательной датой в подобной ситуации имел какое-либо значение для Управления и брата Пабло? Что бы это изменило? Одним словом, объяснение брата Пабло может для кого и приемлемо, но не для меня и нас. Вопросы, вопросы, вопросы...
к стр.18 "...по правую руку - слева...**" - неудачно сконструированная фраза, но именно так в оригинале, менять который, даже в угоду читабельности нежелательно, поскольку при этом можно потерять не только в исторической правде, но и в выразительности. Тем более что смысл фразы, хоть и с некоторым трудом, но улавливается почти однозначно: справа от Пабло расположена железная табуретка, слева - стенная перегородка, скорей всего, из спрессованной фанеры.
к стр.18 "...замерла неподвижная муха...***" - вообще, с мухами творится какая-то фантастика: всего то две мухи в тексте и, надо полагать, в келье, и одна из них - синяя, а вторая -
захлебнулась в стакане воды.
к стр.18"...сигареты из-за сырости - сплошная дрянь...**** " - как бы то ни было, но брат Пабло находится явно в привилегированных условиях, поскольку ни тюремный, ни монастырский режимы, насколько мне известно, не допускают курения вне специально отведенных для этого мест. Или же, в противном случае, приходится признать обе версии относительно местопребывания Пабло неверными, как, впрочем, кое-кто и безуспешно пытается.
к стр.18 "...лилия на... Опять невыносимое... хихиканье. Почтовый штемпель на конверте размазан... решетка на окне*****" - какая прелесть, вы только вчитайтесь повнимательней в смысловые оттенки привязок лилия-женщина, линия - почтовый конверт, женщина - хихиканье и как все это бесподобно увязано в финале - решетка на окне. Высокая поэтика!
к стр.18 "...подставить и клюкву...******" - т.е. подсунуть дезинформацию (на служебном жаргоне).
к стр.18 "...ведь, кажется, Фео и брат Маттеус не сообщаются друг с другом...*******" - Пабло, очевидно, неизвестно, что Фео и Маттеус живут на одной лестничной площадке, а сам Маттеус, правда, испытывал в свое время неприязнь по отношению к господину Л., но впоследствии сам же первым нашел пути к примирению.
к стр.18 "...на АВРААМЕ...********" - текстологическая неточность, в подлиннике сообщения у Фео написано АВРАМ; возможно, и описка, но тем не менее...
к стр.18 "...чиновники различных отделов Управления...*" - новая неточность. Функционально ведомство библиотек отделено от Управления, что позволяет экономить на окладах чиновников.
к стр.19 "...как китайцы, на одно лицо...**" - это уж слишком; и вовсе у них не раскосые глаза.
к стр.19 "...да и еще мексиканское... консульство...***" - о мексиканцах и итальянцах более подробно в эпизоде "Марлевый тампон в пустыне", а также в примечаниях к нему.
к стр.19 "...глоток кипяченой воды...****" - мистер Пайлот обнаруживает в этом месте целую проблему, задаваясь вопросом - а какую, собственно говоря, воду пьет брат Пабло? Опустим его строгие, но чрезмерно страдающие длиннотами и вычурностью стиля предпосылки и логические построения и ознакомим с выводами, которых ему удалось добиться только после специальной обработки на персональном компьютере.
Доктор Пайлот пришел к следующему (мы приводим проработанный литературно текст, полученный на выходе вычислительного устройства):
а) Брат Пабло не пьет воду из стакана. Эту мутную жидкость, в которой плавает дохлая муха, пить нельзя. Анализ состояния и функциональных кривых зависимостей стакана показывает, что если из него пить воду, то это крайний (граничный) случай.
b) Брат Пабло пьет - не пьет воду из под крана - неясно. Не имеется стопроцентного доказательства, что в помещении (в компьютерной распечатке еще заумней - "в пространстве") с братом Пабло имеется умывальник. Неясность обусловлена обстоятельством. Обстоятельство означает: при звуконепроницаемой перегородке источник звука воды, упомянутого в тексте, может находиться за пределами доступного Пабло пространства. Неясность обусловлена обстоятельством. Обстоятельство означает: наличие крана в пространстве Пабло не тождественно наличию воды в кране.
с) Наличие воды в кране не тождественно наличию горячей воды в кране.
d) Наличие горячей воды в кране имеет вероятность Р=0,007. Причина Р=0,007 - страна, включающая пространство брата Пабло - не Европа. Окончательный вывод: брат Пабло потребляет воду из крана умывальника вряд ли.
е) брат Пабло пьет воду из чайника, Р=0,988. В пространстве брата Пабло есть чайник. Чайник фаянсовый. В чайнике была горячая вода. Вода может стать теплой. Брат Пабло может пить воду из чайника.
Из-за отсутствия соответствующих данных в тексте, жалуется Мистер Пайлот, ему не удалось, к сожалению, пользуясь тем же методом выяснить - как пьет воду брат Пабло - из горлышка чайника или отпивает от краев стакана. Поиск новых данных продолжается. (Короткий авторский пересказ статьи в ежегоднике Географического общества за прошлый год)
Ожидаем новых вестей из Америки.
к стр.19 "...поясок от женского халатика...*****" - тот самый обещанный ранее малоприметный факт. Выходит, что женщина реальна? Видимо, дело не только и не столько в магнитофоне.
к стр.19 "...нет никакого резона форсировать события...******" - похоже на то, что брат Пабло побаивается все-таки закона дробь-А17, согласно которому в случае, если он все таки окажется арестованным, то независимо от того, поставили его об этом в известность или нет, его выход за пределы кельи может быть расценен как попытка к бегству с соответствующими мерами пресечения (выстрел в спину без предупреждения)
к стр.19 "... ни одно Управление не позволит себе этого, сколь невнимательны не были бы исполняющие чиновники...*******" - брат Пабло заблуждается или пытается ввести в заблуждение нас: в первую очередь Управление не может позволить себе дискредитацию собственных чиновников, тем более по такой пустяковой причине, как их собственная невнимательность или халатность.
к стр.19 "...оттого, впрочем, и вся эта таинственность...********" - здесь Пабло абсолютно прав - находится ли он в монастыре, тюрьме или даже в сумасшедшем доме, таинственность его нахождения и именно как следствие последствий проблемы Велихана не вызывает сомнений.
к стр.19 "...и ...братья I круга...*" - высший Совещательный орган Братства.
к стр.19 "...дворника в спецформе...**" - значит, все-таки? Впрочем, брат Пабло может и не знать, что спецформой (а не просто - формой) в накладных обозначается форменная одежда для тюремных дворников.
к стр.19 "...к тому же Л. - врач...*** " - факт в пользу версии тождественности доктора Лео и господина Л.
к стр.19 "...исковерканный кафелем пол возле умывальника...****" - тот самый умывальник, который потребовал от м-ра Пайлота ввести специальную корректировку к пакету используемых им программ логической обработки текста.
к стр.20 "...результатом ошибки чиновника, невнимательно переписавшего то или иное распоряжение начальства...*"- подобного рода ошибка чиновника просто невозможна. Брату Пабло неизвестно, что даже невнимательно переписанное Распоряжение признается безошибочным и обретает юридическую силу вплоть до отмены его новым Распоряжением.
к стр.20 "...кто же такой, этот Йоханн?..**" - и все-таки сработало? Или Йоханн существует и на самом деле?
к стр.20 "...гонг...***" - если Пабло и в самом деле находится в монастыре Аббатства, то уместнее был бы колокольный перезвон.
22
V. ДОПРОС
Проснувшись, Л. обнаружил с досадой, что под утро кто-то снова пробрался к нему в постель.
Прелый запах несвежих простынь напомнил ему почему-то о пастухе Иоакиме* и ночи, проведенной в пастушьем шалаше вместе с хозяином и мохнатым волкодавом, последней ночи перед прибытием в город. Он почувствовал слабый приступ тошноты и впился зубами в собственную руку - иногда это помогает успокоить нервы, говорили ему в детстве. Он стал ждать.
Фрекен Мария, приподнявшись на локоть, медленно провела ладонью по лицу Л., чуть защемив ему нос указательным и средним пальцами. На пальце (третья фаланга) белел след - от перстня. Глаза фрекен смотрели на него из-за толстых стекол, вставленных в тонкую оправу**. Л. никак не удавалось определить их цвет - они словно смеялись, но оставались при этом серьезными. Мне можно уйти? - спросила Мария.
- Фрекен опять торопится, почему ты всегда торопишься, Мария?
Мария пожимает плечами, обнажая зубы в оскале. Д. почувствовал вдруг себя как в театре-иллюзионе: свет и тени играли на ключицах фрекен, отчего казалось, что они соединяются воедино, сходясь общей ложбинкой*** чуть пониже шеи, длинной, как горлышко алебастрового сосуда, ложбинкой, доверху наполненной пахучей темной жидкостью. Жизнь преподносит неожиданности даже в собственной постели. "Я - женщина этого города, - гордо произносит фрекен, - и меня ждут там, внизу. Ты..."
Конечно же, Л. не слышал щелчка, резкого, как выхлоп трубы, уверяет Мария. Она очень беспокоится из-за администратора - ему еще вчера было плохо, очень плохо, а он такой слабый и беззащитный, не то, что Л., который, если понадобится, сумеет позаботиться не только о себе, но и о ней, Марии. Она так надеется на него и не только потому, что Л. – приезжий****. У него в глазах - она не знает, как его выразить словами - одним словом, в глазах есть нечто такое, что вселяет в нее надежду в том, что рано или поздно Л. вырвется, обязательно сумеет вырваться из этого проклятого города и, если до этого она не успеет ему разонравиться, заберет с собой и ее. Ей все равно, женится ли Л. на ней или нет, она готова работать у него служанкой за стол и одежду, ну и там все прочее в том же роде. Но пока - она фрекен гостиницы, и ей не следует уклоняться от своих обязанностей, тем более что внизу случилось что-то особенное и поэтому...
- Ну их. Разберутся и без тебя. В конце концов, если администратору действительно плохо, то не вижу, чем ты можешь ему помочь. Тут необходима помощь опытного врача, а у тебя - лишь подготовительные курсы санитарки, как, между прочим, и у всех фрекен гостиницы. Я специально справлялся об этом.
- Не говори так, - Мария дует губки,- когда худо администратору, весь персонал обязан собраться в холле, ведь необходимо назначить временного администратора, пока власти не подыщут замену прежнему, или тот не станет на ноги. Кроме того, нынешний администратор, как-никак, приходится фрекен родственником, и, если ее не будет в холле, многим это покажется странным. Но Л. может не беспокоиться, его маленькая Мария вернется в номер, как только все закончится. Она ведь связывает с Л. определенные
23
надежды и Лизаветта поймет ее - она такая добрая - если фрекен не возьмет по случаю три дня отпуска, которые полагаются ей по семейным обстоятельствам.
Странный номер, - подумал про себя Л., - никаких изображений на потолке. Все гостиницы, в которых ему до сих пор доводилось проживать, имели роскошные потолки, сколь убогой не была сама обстановка в номере. Здесь же все наоборот. В номере имеется даже душевая с горячей водой, но потолки... Изодранные деревянные балки, покрытые облупившимися наполовину слоями порыжевшей позолоты - точно засохшая кровь, пробуревшая насквозь от солнца. Л. вдруг представил себе, как днем, когда в номере никого не бывает, оно заявляется и хозяйничает здесь, шаря по всем закоулкам и оставляя после себя духоту, в которой ему приходится потом ворочаться целую долгую ночь одному, а то и с фрекен Марией.
Мария морщится, морщится и зевает, потягиваясь вытянутыми над головой руками.
- Администратор? Этот лысый и странный старичок, голова как пасхальное яйцо? Твой родственник? Ты мне раньше не рассказывала* о нем. Кстати, он постоянно молчит. Он что, глухой вдобавок? И почему какая-то Лизаветта должна тебе прощать, я что-то никак не соображу.
Мария, похоже, обиделась. Что до старичка, как выразился Л., то молчит он не потому, что глух, а потому как люди и без того знают слишком много, чтобы тратить еще на них слова. Вот, например, Л. - сам то он кто таков, уж не мнит ли он из себя неотразимого красавца? Вечно пристает со своими неуместными расспросами**, заставляет выкладывать все, что ей известно; это, между прочим, не только невежливо, но и оскорбительно. Хотя она и фрекен в гостинице, но ведь это еще не повод относиться к ней с пренебрежением, она еще станет кастеляншей*** и тогда вовсе не будет обязана ходить в номер к Л. и прибираться там. Лизаветта же, если его так это интересует, ее двоюродная тетка, которая вышла замуж за администратора. Несчастная женщина долгое время не имела детей, что служило в гостинице предметом постоянных насмешек над администратором, отчего тот и замкнулся в себе. Целый год он вообще не разговаривал и лишь после того, как тетушка Лиза неожиданно родила мальчугана, когда уже никто и не надеялся, администратор начал потихоньку отходить****. И случилось это при интересных обстоятельствах. У них собрались родственники, пришла к ним и Мария. Все долго и шумно обсуждали за чаем с миндальными пирожными, какое имя следует дать новорожденному, будто об этом не могли позаботиться сами родители. Несносные, точь-в-точь как Л. "Глупышка, - заметил Л., - маленькая взбалмошная грешница. Мне и в голову не приходило, что администратор женат на твоей тетке". И, все же, он несносен, перебила его Мария, не дает ей досказать, а это невежество. С одной стороны, он постоянно что-то выпытывает у нее, а с другой - не слушает, что ему преподносят и без его докучливых домогательств. Значит, вот - администратор все время сидел в стороне, про него все уже давно забыли. И вдруг, он неожиданно говорит – Джон*****. И представляешь, все сразу замолчали.
- Знаю я эти провинциальные штучки. Фиктивное усыновление, чтобы не платить налога за излишки или что еще там у вас в этом роде, впрочем, ...
- Впрочем, ты снова строишь из себя умника, - Мария рывком срывает с себя
24
покрывало и садится, обхватив руками колени. Ее пышные светлые волосы струятся вниз, поблескивая капельками слез (пота?),- порой мне бывает страшно возле тебя. Кажется, ты способен наводить порчу на все, к чему только не прикоснешься*...
- У вас тут слишком многие верят в чудо,- покачал головой Л., но он обязательно увезет фрекен с собой на север, как только освободится. Здесь, в этом жарком поясе, да еще в окружении своих тетушек, которые рожают чуть ли не на смертном одре, и липнущих сослуживцев, она окончательно рехнется. Но она еще молода и там, на севере, с его, Л., помощью непременно снова станет на ноги, стоит ей только...
- А пока пусти меня, слышишь, - Мария оттолкнула Л. ногой,- меня могут хватиться в любой момент. Я приду к тебе под вечер, хочешь?
- Кто тебя осудит, женщина, - задумчиво произнес Л., - впрочем, и я не осуждаю тебя. Иди. Ну, иди же.
После ухода Марии, комната наполняется вдруг звуками траурного марша. Л., так и не одевшись, подошел к окну. Так оно и есть - очередная похоронная процессия за трамвайной остановкой. Огибает неподвижного полицейского** на углу. Стоит, не шевелясь, на посту в синих форменных шортах с кобурой на ремне. Обогнув его, толпа скрывается за поворотом, там, где во всю стену - рекламный проспект, расписывающий прелести отдыха в специально подготовленных оазисах в пустыне. Розовощекие, похожие на поросят, детишки под надзором средней упитанности мамаш в синих бикини играют в мяч под сенью вечнозеленых пальм. Отцы, похожие из-за темного загара на бедуинов, в солнцезащитных очках чуть поодаль потягивают с дружками кока-колу*** и смотрят каждый в сторону своей - словно опасаясь, как бы его достопочтенная матрона не спуталась ненароком с каким-нибудь местным сердцеедом. Почему же так рано, - подумал Л. Впрочем, наверняка из-за жары - многие не выдерживают здесь послеполуденного зноя, да и покойник может потерять свою свежесть...
Младенец же возрастал и укреплялся духом****. Пустая комната без фрекен Марии. Младенец укрепляется духом. Дух, roach - или как там у них? - кажется, в здешнем наречии это слово стоит в женском роде? Смешно! Что за безрассудные мысли лезут в его голову, стоит ему лишь пять минут оказаться одному и без дела. А был ли сам младенец-то****? Ужасное богохульство - собственные сомнения по поводу своей же сомнительной мысли. Что же прячет Мария за ширмой своего красноречия? Неужели ей трудно понять, что он для нее не игрушка, и, если она действительно желает, чтобы Л. забрал ее с собой, ей следует относиться к нему повежливее и не попрекать его на каждом шагу? Обиды, сплошные обиды. И еще эта ее вера. Нет, Л. ничего не имеет против, может ее вера и достойна уважения (впрочем, зачем вере достоинство?) - Мария не расстается со своим серебряным крестиком даже в постели, что невольно вызывает подозрения в нарочитости. Но даже если и так, достоин ли сам мир ее веры? Впрочем, лично его это не трогает, но фрекен обязана отдавать себе отчет... Эк, его понесло. Верить в то, что мир на пороге тысячелетия и в самом деле творение благих богов? Вот уж, воистину, блажен кто верует, уж
он, Л., поостережется делать тут какие-либо выводы, чтобы не дать промашку. Предположим, что истинное божество и в самом деле не просто умозрительная абстракция.
25
Но, в таком случае, в силу принципа собственной же абсолютности, оно не может быть ничем иным, как абсолютным благом*, что вряд ли имеет какое-либо касательство к обыденным повседневным делам - можно ли всерьез считаться с бесконечностью? Впрочем, и обратное столь же безрассудно. Но тогда получается, что прав русский Достоевский**? По крайней мере, трудно дать вразумительный ответ на поставленную им проблему. Абсолютное, в сущности, не что иное, как Шварцшильдская сфера***, вещь в себе - какое отношение к тому может иметь сын плотника****, не изучавший астрономии? Кажется, что-то подобное, если он не ошибается, было еще у Маркиона? Впрочем, пора заняться делом. Велихан, какова его миссия во всей этой операции, до сих пор не дающей покоя Братству, и из-за которой он, Л., торчит уже без малого месяц в этой богом проклятой дыре, вынужденный прикидываться, вдобавок, исполняющим по ночам обязанности ретивого любовника (чертова конспирация, брат Пабло!)?
Чертыхаться - скверный признак, особенно, если ты - член Братства, пусть даже и обыкновенный соратник. Ободранный томик (имеется в виду переплет) Маркиона - отличное чтиво для бывшего врача, что и сказать. Стол в огрызках вчерашней ветчины - фрекен Мария обожает ее - местами уже тронутые зеленью, и обилие хлебных крошек и пустых бутылок, сложенных аккуратно в углу - конечно же, безобразие и фрекен, несомненно, заслуживает строгого внушения, а то и порки*****, если не необходимость, причем, острая, не сорвать своей роли. Месяц - любой турист к этому сроку невольно заслуживает подозрений, если не иметь на то убедительной причины******, и фрекен, несомненно, догадывается об этом. Отсюда - ее бесконечные капризы; чует себе цену. Женщины редко ошибаются, оценивая себя, и Мария далеко не худшая из них в этом смысле. Придется заняться уборкой самому или съезжать из гостиницы. Самое трудное - бутылки. Надо будет выносить их по две за выход, пряча в карманах - пока Мария владычествует над моим номером, никакая другая горничная не заглянет в нее ни за какое вознаграждение. Ясно, как божий день. А Мария наглеет, чувствуя за собой силу. Теперь еще и эта история с администратором - голова идет кругом. Впрочем...
Вернемся к Маркиону. "И сошел он к нам на пятнадцатом году правления перфекта Тибера" - эта фраза жирно подчеркнута черными чернилами. Сбоку на полях пометка "ч. ч." и восклицательный знак без нижней точки. Намек с виду кажется прозрачным, но, к сожалению, не поддается однозначной дешифровке: следует ли понимать его так, что женщина, считающаяся матерью Велихана, на деле ею не является? Или Маркион намекает на вымышленность фигуры самого Велихана? Последнее кажется и вовсе абсурдом - в нашем деле есть определенные реалии, которые для рядовых исполнителей должны оставаться незыблемыми при любых обстоятельствах, иначе летит к чертям вся система, объединяющая членов братства. Следовательно, заметку на полях можно расценивать и как сигнал о том, что Л. произвели в полноценные члены Братства, не дожидаясь******* исполнения задания и без того, чтобы провести хотя бы инструктаж? Ему, разумеется, хочется думать, что, он не заслуживает этой чести, но в любом случае следует ожидать самого непредвиденного и в самом ближайшем будущем. Одним словом, вопросы, вопросы. Как, например, следует обращаться к Фео? Немыслимо, чтобы член братства, являясь братом, отчитывался перед кем-то, кто не выше его по ранжиру, но, с другой
26
стороны, у Л. нет иной связи. Итак, писать ли очередное сообщение Фео или выжидать грядущих событий? Как брат, член Братства имеет право принимать собственные решения в зависимости от обстановки, но, с другой стороны, нет ясного подтверждения о новых полномочиях Л. Несомненно одно – что-то стряслось и до прояснения обстановки ему следует полагаться только на самого себя. Итак, сообщение Фео будет отправлено, но в донесении необходимо осторожно намекнуть о прекращении связи впредь до получения новых инструкций, и не от Фео, хоть он и пользуется у Л. полным доверием. А пока, пользуясь передышкой и тем, что фрекен занята своими прямыми служебными обязанностями, надо успеть заново и повнимательней пролистать книгу - возможно, при первом осмотре от внимания Л. ускользнуло нечто такое - особый малозаметный знак, которое проясняет всю запутанную ситуацию - скажем, стертую точку после некоторой ключевой фразы.
В дверь осторожно постучались. Войдите, сказал Л., ныряя под одеяло*. Войдите,- повторил он громче: за дверью видимо не расслышали и стук повторился, уже настойчивей. Дверь слегка приоткрылась. Войдите же, - уже с нетерпением и раздраженно крикнул Л. И все же за дверью, видимо, колеблясь, повторили стук, и прошло еще с полминуты перед тем, как на пороге появился гладко выбритый незнакомец в штатском и, словно не веря
своим ушам, вежливо спросил,- Вы разрешите Вас обеспокоить? Л. еще раздумывал, не ответить ли отказом, но незнакомец уже не обращал на него никакого внимания. Он рывком распахнул двери настежь и, обращаясь к кому-то в коридор, громко приказал: "Входите, вы двое с фрекен, остальные пусть подождут в дверях. И чтобы никто не смел отлучиться, поскольку в каждом может возникнуть неотложная потребность.
Незнакомец и двое полицейских вместе с фрекен Марией, которую оба заботливо, но в то же время настойчиво, поддерживали за локти, оказались возле стола раньше, чем Л. мог что-либо возразить. Он попытался отвернуться к стене, чтобы дать им всем понять, что подобное обращение с ним недопустимо, и он не желает их видеть. Но чиновник, мягко тронув его за плечо – видимо, он неверно истолковал намерения Л.- проговорил: "Не беспокойтесь, лежите. Мы вас задержим ненадолго".
- Что все это значит, - строго спросил Д., обращаясь к фрекен,- кто все эти люди? Но фрекен стояла, молча опустив глаза. Присмотревшись, Л. заметил на ее щеках размывы туши - очевидно, совсем еще недавно фрекен плакала, и сейчас ей было не до слов. А, может, ей просто запретили отвечать полицейские или вежливый чиновник в очках? Прочая публика толпилась в дверях, явно не решаясь переступить за порог, но, поскольку с задних рядов все время напирали, чтобы поудобнее разглядеть происходящее в комнате, то несколько человек (и среди них знакомый мальчишка-лифтер), не удержавшись на ногах, очутились в номере, не осмеливаясь даже извиниться перед Л. -"Тише там, - сказал чиновник, не оборачиваясь,- не толпитесь - это мешает нам работать. Фест, наведите порядок". Один из полицейских, не особо церемонясь, вытолкал за порог нарушителей и стал у дверей. Второй, грубо вытолкнув вперед фрекен, уселся в кресло и, достав из кармашка кителя отточенный с двух сторон химический карандаш и блокнот, приготовился записывать.
- Все готовы? - спросил чиновник,- я сказал тише, - крикнул он в коридор явно для острастки, потому как стояла такая тишина, что у Л. звенело от нее в ушах.
27
- Вы подтверждаете алиби этой женщины? - чиновник, не глядя, ткнул пальцем в сторону фрекен Марии. Л. не заметил, когда он успел снять очки - его маленькие по свинячьи узкие глазки уткнулись в стенку за спину Л., словно пытались прочесть на ней ответ даже в том случае, если Д. по той или иной причине вдруг откажется от допроса или, не поняв вопроса, попросит чиновника, повторить его.
- Перестаньте водить пальцем по полу, - повысил голос чиновник, потому как Л. никак не мог решиться сказать что-либо определенное, а с самого начала идти на поводу у чиновника он посчитал отчего-то унижающим его достоинство перед собравшейся у дверей толпой. Другое дело, если бы чиновник вел допрос с глазу на глаз* или, хотя бы, в присутствии фрекен Марии и двух понятых - тогда Л. сумел бы с самого начала расположить чиновника в свою сторону. Сейчас же толпа мешала ему сосредоточиться на заданном вопросе - ему никак не удавалось уловить в интонации говорящего, что желает тот от него услышать. Не забывайтесь,- сурово уже добавил чиновник, но смотрел он на Л. с интересом,- иначе нам придется попросить Вас одеться в присутствии всех этих господ, - чиновник чуть заметно усмехнулся и игриво добавил,- и в том числе и этой фрекен. Итак, повторяю: Вы подтверждаете ее алиби?
- Я знаю фрекен, она прибирается по утрам в моём номере. Вы можете справиться об этом у Администратора или в графике дежурств.
- Судя по всему,- засмеялся вдруг чиновник, имея в виду очевидно беспорядок в комнате, а то и несколько пикантное состояние самого Л., - сегодня у нее очередь до этого пока еще не дошла
- Вы так полагаете?
Толпа вдруг зашевелилась, загудела и чуть отпрянула обратно. Видимо, Л. допустил бестактность, стараясь все же перехватить инициативу, отвечая вопросом на вопрос, потому как чиновник нахмурился, а полицейский, стоящий у порога дунул в свой свисток, пытаясь навести порядок. Толпа нехотя вернулась на место.
- Не задавайтесь, - буркнул чиновник, продолжая хмуриться. Л. обратил вдруг внимание на то, что мешки под его глазами как будто стали темнее и вообще, все лицо чиновника как-то вытянулось, заостряя и без того хрупкий нос,- Вы, кажется, не из тех, кто обладает здесь дипломатическим иммунитетом, мало ли что Вы из столицы - это лишь усугубляет ваше положение. Нехорошо так думать о себе, молодой человек, - чиновник покачал головой, - Вам известен отец фрекен?
Вопрос как будто был адресован в толпу**, потому как, разговаривая, чиновник то и дело поворачивался в ее сторону. Сейчас он сидел под прямым углом к Л. Возможно, он только лишь апеллировал к ней, но толпа, очевидно не разобравшись, снова вернулась к прежнему. Впрочем, - махнув рукой, словно оттого, что так и не дождался от нее поддержки, чиновник снова повернулся к Л., - можете не отвечать. По-моему, ясно и так. Судя по всему - дочка какого-нибудь пастуха из окрестных сел. Вы только взгляните, какие у нее руки, - при этих словах фрекен густо покраснела и суматошно отвела их за спину, словно в этом для нее
заключался какой-то неслыханный позор,- А что вы сами об этом думаете, подтверждаете или нет мое предположение?
28
Л. постепенно стада забавлять такая странная манера ведения допроса* - он уже ничуть не сомневался в том, что это действительно допрос. Полицейский, который вел протокол, вдруг прыснул в кулак, но тут же поправился и прикрыл рот ладонью. Глаза его, однако, продолжали поблескивать, что, как видно, не понравилось чиновнику. Забыв про свой вопрос, он раздраженно заметил, что не видит в сказанном им ничего смешного и для вящей убедительности пригрозил провинившемуся пальцем. Л. молча кивнул, и чиновника это заметно порадовало. Тем не менее, на неопределенное время установилась тягучая пауза.
- Вы ее в чем-то обвиняете? - робко решился первым Л. Сам он тоже никак не мог припомнить вопроса - в голове стоял неясный гул, хотя никто из присутствующих и рта не раскрыл, пока длилась эта пауза - а ответить что-то невпопад посчитал неуместным: отношения с чиновником вроде как стали потихоньку налаживаться и погубить все это одним единственным неосторожным ответом было, по крайней мере, делом неразумным.
Чиновник так и впился своими свинячьими глазками в лицо Л., словно узрел в нем какую-то незримую ниточку,- а Вы сами не догадываетесь? Очень жаль. Очень, очень жаль.
- Но я до сих пор не понимаю, о чем идет речь,- забеспокоился вдруг Л. Вроде он не допустил бестактности, задавая вопрос, но все каким-то непостижимым образом складывалось сегодня не в его пользу. Это, кстати, почувствовала и толпа и в очередной раз приглушенно зашепталась. На сей раз полицейский даже не посчитал необходимым приложиться к свистку. Даже фрекен Мария, осмелев, смотрела на Л. в упор и, не мигая.
- Запишите,- чиновник презрительно скривил в улыбке губы,- свидетель не догадывается! А почему? Хотите, я спрошу у Вас напрямик? Но, предупреждаю, вряд ли это пойдет Вам на пользу. Итак, спали Вы с ней сегодня? В котором часу?
- А Вам то какое дело?
- Слово не мальчика, но мужа,- чиновник измывался уже совершенно в открытую, - отвечайте, не увиливая - да или нет?
- Нннет...**
- Отлично! - чиновник, довольный, потер руки. Полицейский кончил записывать и захлопнул блокнот,- теперь я спрошу у Вас вот о чем. Час тему назад убили администратора. Что Вы имеете добавить по этому поводу?
- А при чем тут я?
- Вы то как раз не при чем,- пожимает плечами чиновник,- Вы тут всегда ни при чем. Да Вы и не можете быть здесь при чем-то. Вы ведь приезжий. Не пойму, однако, отчего Вы упираетесь и не даете ясных показаний. Впрочем ... Серапион, дайте свидетелю подписать протокол допроса.
Закорючка и изгиб. Теперь еще - дата. Все вежливо улыбаются вокруг, кроме фрекен Марии. Полицейский, что вел протокол, уводит ее из номера, нежно приобняв за талию. Другой, кажется, Фаст, расталкивает толпу, расчищая проход. Толпа расходится, и Серапион в конце прикрывает за всеми двери. Чиновник, вздохнув с облегчением, превращается в обычного усталого человека - допрос заметно утомил и его и сейчас, опустившись на стул, он блаженно прикрывает глаза. Л. подходит к окну и раздвигает штору.
29
- Дрянь. Утро и такая духота.
Солнце, вторгшись, пляшет по комнате. Графин с отстоявшейся водой слегка подрагивает по полированной поверхности стола. Похоже, чиновник раскачивает ногой, скрытой засаленной скатертью. Его настороженный взгляд останавливается на томике Маркиона, и он рассеяно принимается его перелистывать. Потом еще раз вздыхает и решается, наконец - чувствуется, для этого ему приходится приложить над собой немалое усилие - обратиться к Л., который, не торопясь, убирает за собой кровать.
- Извините, неужели Вас и в самом деле не интересует, как именно убили администратора? Фрекен Вам ничего не рассказывала?
- Повторяю Вам, Мария лишь прибирается в моем номере. Да и с какой стати ей впутывать клиента в здешние передрязги?
- Но ведь Вы живете здесь почти что месяц*,- вздохнул чиновник,- и к Вам должны были давно привыкнуть. Тем более что, в сущности, для них Вы и так почти что свой - если не ошибаюсь, прочие постояльцы, кажется, сплошь иностранцы. Кстати, а почему Вы выбрали именно этот отель? He остановились, скажем, на постой? Так поступают многие и немало на том выгадывают. Вы, что, приехали в наш город с целью остановиться именно в
этой гостинице? Видите, сколько неудобных вопросов мог задать я Вам при допросе? И толпа бы мне аплодировала! Представляю себе, как бы Вы поплыли! А ведь я пощадил Вас, понимая, как трудно было бы Вам в такой обстановке отвечать на мои вопросы, да еще и с подковыркой - а многие из них имели бы, как Вы догадываетесь, двойной смысл! - перед всем этим сбродом, который только и делает, что разнюхивает повсюду поводы для сплетен и пересудов. Именно таким образом они упорно распространяют слухи с том, что якобы на втором этаже для иностранцев открыт специальный пивбар со стриптизом. Сами понимаете, кто позволит в наше время такое? Но разве местное население способно к здравому размышлению? Вы обратили уже, наверное, внимание на эту толпу на ветках деревьев? Грачи прилетели, не иначе как. Мало того, что они обломали все ветки, так еще и окрестность вокруг кишит их экскрементами, и парк, скажу Вам по секрету - видите, от Вас у меня нет тайн - объявлен тайно антисанитарной зоной и находится на особом контроле Эпидемиологической Службы. Недавно буквально было зарегистрировано два случая холеры. Разумеется, я полностью полагаюсь на Вашу порядочность - по глазам видно, Вы человек, заслуживающий нашего доверия**, ибо, по моим наблюдениям, Вы - человек разумный, да и отзываются о Вас тут весьма благосклонно. А разве разумному человеку присущи необдуманные поступки? Ведь достаточно будет появиться в, городе слухам о
холере и я уже буду знать, что послужило им толчком и источником и никакие отпирательства тогда Вас уже не спасут. К чему это я клоню? А вот к чему. Оказывая Вам доверие, я ведь имею какое-то право на взаимность? Разумеется, это право касается лишь меня одного, что до Вас, то Вы вольны сами решать, тот ли я человек, который заслуживает Вашего доверия?
Наступила томная пауза. Пыл чиновника, кажется, иссяк. Он полулежал, развалившись в кресле, и правая рука его покоилась на томике Маркиона, скорее всего, бессознательно. Его откровения, тем не менее, показались Л. подозрительными, ведь он видел этого чиновника впервые. Правда, это означало и то, что чиновник ознакомился
30
предварительно с досье на Л. и потому составил уже себе определенное, верное в целом, представление с кем он имеет дело, но именно потому он и внушал Л. еще большее подозрение. Как бы там ни было, а ответить на словоизлияния чиновника необходимо,- подумал Л., - время для откровенных разговоров, конечно же, пока не настало, но его молчание может лишь усилить подозрительность чиновника и вряд ли сослужат ему добрую службу. Поэтому, дождавшись, когда чиновник откроет глаза, Д. с осторожностью полюбопытствовал, с какой целью чиновник все это ему рассказывает, ведь он,- Л. особо подчеркнул этот момент,- человек здесь посторонний и временный, и не сегодня, так завтра отправится туда, откуда прибыл, а может и в другое место, о котором он сам пока ничего сказать не может.
- Ладно, ладно,- примирительно сказал чиновник, шутливо поднимая вверх обе руки. Он явно подлизывался к Л.,- не хотите говорить - ваше дело, оставим откровения на потом или на кого другого. Я только хотел еще добавить, что у Администратора остался сынок и есть сведения, что именно в нем и заключается, похоже, разгадка покушения на администратора. Какая именно, этого никто не знает. Слушайте, дальше, думаю, Вам это может пригодиться,- какая доверительность, подумал про себя Л., явно этот чиновник что-то замышляет, следует быть начеку,- поговаривают еще, что администратор был замешан в связях с каким-то отделом нашего Управления, разумеется, секретным, в чьи дела нам, обычным чиновникам, нет хода. Но ведь это не означает, что отделу, пускай даже секретному, дозволено без веских на то оснований творить любые беззакония*. Их не мешало бы приструнить, но доказательств для этого, сами понимаете, с гулькин нос. Да их и не может быть. Но это, в свою очередь, не дает нам права сидеть, сложа руки, ведь наш отдел создан именно для такого рода задач. Единственное, что нам дозволено - это проводить доверительные беседы по этому поводу с подследственными... или свидетелями,- чиновник явно проговорился, но тут же поправил свой промах - после допроса. Не следовало ему, однако, фиксировать внимание Л. на слове "подследственный". Разумеется, беседы эти никоим образом и никем не протоколируются и не могут впоследствии быть использованы при случае чего как доказательство или свидетельство, но определенное направление для их работы они подсказать могут, это бесспорно. Прислуга, кстати, подтвердила, что вот этот человек,- он показал Л. фотографию усатого мужчины в массивных роговых очках, лицо которого показалось Л. откуда-то знакомым,- часто приходил к администратору, и они всякий раз уединялись тайком в сторожке рядом с сейфом. На целых полчаса, а то и на большее время. Кроме того, прислуга настойчиво - все как в один голос - сходится во мнении, что именно последнее обстоятельство как-то увязано с тем, что Лиза, жена администратора, понесла на пятом десятке. Вы что-нибудь понимаете? И вследствие этого, якобы, администратор вынужден был все это время хранить молчание; говорят, а я знаю это точно, что все они подписывают там какое-то обязательство о неразглашении. И вот когда администратор решился, наконец, заговорить, его заставили умолкнуть, теперь уже навеки.
Чиновник перекрестился. Вы верующий**? - спросил его Л. -Я еще не кончил,- лаконично заметил чиновник,- скажите, Вам не показалась знакомой та фотография? -Л. покачал головой, - я так и думал. И все равно, интересно было переговорить с умным
31
человеком, или Вы так не считаете?
- С чего вы вообразили себе это? - постарался прикинуться удивленным Л. На самом деле, болтовня чиновника его порядком утомила, от усталости даже стали слипаться глаза. Собеседник же, казалось, набирался свежих сил с каждым новым произнесенным им словом. На щеках его пылал азартный румянец. Теперь уже Л. сидел, точнее, лежал в кресле - когда только он успел туда переместиться? -а чиновник горой возвышался над ним и миром. Только сейчас Л. заметил, какого тот высокого роста* – казалось, протяни он руку, то достанет до потолка. При этом чиновник не просто висел над ним, но и неустанно прохаживался взад-вперед по комнате, так что Л. приходилось, поскольку чиновник ни на миг не закрывал рта, вертеть шеей то вперед и вправо, то влево и назад, чтобы не терять того из виду. Заснуть на глазах у чиновника, пусть даже во время доверительной беседы почему-то казалось ему в его теперешнем полусонном состоянии верхом неприличия. От всего этого ужасно ныла шея, и рябило в глазах, а чиновник то раздваивался, растраивался и, вообще размножался, то снова сливался воедино. Неизменным оставалось только одно - его громкий пронзительный голос, который без помех проникал до таких глубин подсознания, о наличии которых Л. до сегодняшнего дня не имел никакого представления - казалось, каждая клетка его тела моментально отзывается звоном на любое слово, произносимое собеседником.
- Глупые люди,- говорил теперь чиновник, махая пальцем перед самым носом Л., видимо, что-то в последней реплике свидетеля ему пришлось не по вкусу,- глупые люди предпочитают новости Вашему Маркиону. А знаете, где теперь его сынок?
- Администратора? -каким-то чудом Л. удалось ухватиться за нить их беседы,- а, собственно говоря, мне-то какое дело до него?
- Слишком уж Вы осторожничаете. Об этом же судачит весь город! Сын администратора укрывается среди барханов от весеннего призыва.
- Но ведь я здесь приезжий...
- Само собой,- толстая нижняя губа чиновника зависает книзу,- не кажется ли Вам, милейший, что Вы слишком часто ссылаетесь на это? Уж не пытаетесь ли Вы уйти от ответа? Вы, милейший, уж и вовсе держите нас за дураков! Кстати, если Вас интересует,- чиновник неожиданно останавливается как вкопанный,- администратор тоже не из местных, он проживал у Лизаветты, а это в - поселке, километрах в семи от города. Есть там такой оазис с собственным колодцем** и пальмами. Бедняга уже, говорят, отсчитывал дни до выхода на пенсию и такой удар! Так что, видите, не так уж Вы и в стороне от этого дела, как Вам, конечно же, хотелось. Я прошу Вас, подумайте хорошенько, не принимайте с ходу опрометчивых решений. Кстати, еще вопрос. Когда Вы, наконец, кончаете свои дела в библиотеке***?
- Это что, допрос? -контрвопрос прозвучал довольно грубо, но у Л. уже и вовсе не оставалось никаких сил. Только бы спровадить из номера этого верзилу, а там будь что будет. На свежую голову он хорошенько поразмыслит над всем услышанным, в крайнем случае, можно обратиться за помощью к Братству. Где-то уголком сознания, он, конечно, чувствовал, что все его надежды на Братство несерьезны - в критических случаях оно зачастую пускало все на самотек, что в его случае все будет обстоять именно таким образом,
32
можно было заранее не сомневаться. Однако ж том же самом уголке или где-то совсем рядом теплилась робкая надежда, что в суматохе чиновничьей деловой жизни его собеседник забудет о сегодняшнем разговоре и тогда все дело попросту заглохнет, поскольку протокола их беседы не было*, да и быть не полагалось.
- Ни в коем случае,- всполошился чиновник,- беседа наша неофициальная, я из дружеских, так сказать, симпатий, которые отчего-то питаю к Вам с самого начала, пытаюсь просто оказать Вам неоценимую услугу, значение которой, может быть, раскроется Вам когда-нибудь в будущем. Но если Вы не хотите отвечать - Ваше дело, настаивать я не собираюсь, с меня вполне достаточно и Вашего допроса. Кстати этот олух, - он имел в виду, очевидно, Серапиона,- кажется, забыл записать Ваши данные**. Вы не окажете мне одной небольшой услуги - нет ли у Bac при себе какого-нибудь удостоверения?
- Этого достаточно?
Чиновник протирает очки и долго мнет в руках читательский билет: пристально разглядывает его на свет, проводит по нему слюнявым пальцем, словно желая убедиться, не сойдет ли с него краска. Потом медленно, не торопясь, переписывает данные в небольшую записную книжку и с извинениями возвращает его Л.
- А теперь, это уже по-дружески, положа руку на сердце. Неужели Вы ни разу не переспали с Марией? Не могу в это поверить. Да не прикидывайтесь Вы наивным простачком - до Вас эта сука с кем только не путалась! Последним ее любовником - непосредственно перед Вами - был беглый военный атташе***, тот самый тщедушный итальянец. Видели его?
Но Л. уже спал как убитый, повернув голову набок. Руки его безвольно свесились вниз, словно подчеркивая целиком овладевшую им усталость. Чиновник осторожно вложил билет в кармашек сорочки Л., улыбнулся и, тихо ступая по дорожке кошачьими шагами**** - чтобы не потревожить спящего - вышел из номера, стараясь не хлопать дверью
Эпизод пятый: (Допрос)
Первый и, пожалуй, единственный эпизод произведения, содержащий прямое, лицом к лицу, столкновение основных противоборствующих сил - Управления, в лице ведущего допрос чиновника и Братства, в лице господина Л. Кстати, это первый эпизод также и в отношении прямого и бесспорного появления господина Л. (эпизод II, если помните, не содержал достаточно ясных указаний на личность сновидца, включая его пол). Столкновение показано в двух ракурсах - на фоне толпы, наблюдающей, точнее присутствующей, при допросе и в беседе с главу на глаз. Вызывают интерес качественные различия в протекании этого процесса в зависимости от наполнения фона. Различия эти четко разделены и подчеркнуты как по форме, так и в деталях. При свидетелях столкновение носит официальный характер - стороны как бы разведены, словно боксеры на ринге, каждый в свой угол - которым диктуется характер поведения и фраз персонажей (вопрос - ответ) на протяжении всей фазы и даже определяет русло, в котором протекает контакт - это допрос (правда, пока в качестве свидетеля). И, наоборот, при столкновении с глазу на глаз их диалог принимает размытые очертания простой беседы, в ходе которой не только обозначаются признаки сближения исповедуемых каждым из персонажей позиций, но зачастую бывает непросто определить, кому принадлежит инициатива в этой части контакта, хотя, на мой, подчеркиваю "мой", взгляд предпочтение все же вызывает позиция чиновника. Противоречия сглаживаются при отсутствии свидетелей (все мы человеки) и, наоборот, обостряются в присутствии толпы - таков мой взгляд и основной лейтмотив эпизода - пусть некоторые (я не назову здесь ничьих имен, хотя многие из них мне известны) и придерживаются иного мнения. Чтож, каждому - его, и да рассудит всех Бог и народ. Я имею в виду именно народ, а не толпу, хотя мои оппоненты не ставят между ними особого различия, что и не стесняются подчеркивать при каждом удобном случае. Печалит же меня не столько их очевидное заблуждение - я не отрицаю, что и оно меня печалит, но это дело, в общем-то, понятное, как и их упорство, перерастающее зачастую в откровенный фанатизм. Причем последнее не только печалит, но и внушает мне ужас и страх перед будущим - ведь первое, что они сделают, когда придут к власти - отрекутся (причем без зазрения совести) от всего, во что, как они утверждают, сегодня свято веруют: от собственных же принципов. Иначе какой им смысл захватывать власть, которая никак не может обойтись ни без понятия народа, ни без понятия толпы, апеллируя к которой, они будут откровенно льстить последней, именно ее обзывая народом.
Вернемся, однако, к эпизоду. В связи с намечаемым тайным сближением позиций Управления и Братства (а сближение позиций отдельных представителей двух групп немыслимо без определенных тенденций к сближению между самими группами; вопросы эти слишком тесно взаимоувязаны), невольно приходят на ум размышления брата Пабло в предшествующем эпизоде относительно возможной производности Братства от самого Управления, даже вполне вероятной управляемости первого вторым при внешне подчеркнутом антагонизме позиций. Само же сближение позиций, точнее, предпосылки такового сближения, слышны и в отголосках самой беседы - в том ее месте, где она принимает чуть ли не форму переговоров. Чем же я обосновываю такое мое видение данного эпизода, что осмеливаюсь даже выносить его на суд широкой публики?
Единственно на чисто литературных моментах текста. Обратите внимание, как выделены в нем фигуры чиновника и господина Л.! Все прочее, даже будучи названным по имени, не продвигается дальше второстепенной роли статиста, кроме, пожалуй, фрекен Марии, которая хоть и принадлежит группе второстепенных персонажей, в той или иной мере проявляет самостоятельную активность (особенно в начале эпизода), и некоторое ее влияние на позицию господина Л. вне сомнений. Заметим, что без живой фигуры фрекен действие и без того хилое, выродилось бы в сухой чиновничий отчет. Одним словом, несмотря на потуги самого замысла эпизода, последний, тем не менее, с литературной точки зрения не тянет на большее, чем нудная сценка из жизни гостиницы провинциального города. Таков первый, чисто внешний, кажущийся ракурс эпизода.
Скудный провинциальный разворот ситуации обнаруживает, однако, сильное подводное течение, резко динамизирующее действо, придавая зыбучесть его узловым моментам. Стоит лишь задаться вопросом - в котором времени оно происходит? Что происходит раньше, событие, обозначенное в тексте как "допрос" или движение путников в IX эпизоде "Исход"? Если следовать параллельности порядка изложения эпизодов текущему времени, то все остается именно на тех позициях, о которых говорилось выше, т.е. мертвая схема типичного провинциального эпизода, в которой единственно, что наличествует в достатке и даже сверх того - знойная скука. И все же даже в такую прямолинейность, напоминающее чем-то принцип неотвратимости изданного приказа, вкрадывается - и внимательный читатель, несомненно, обнаружит это, особенно после моей подсказки - некоторая натянутость, какое-то еле уловимое напряжение в ощущении реальности происходящего. Ну, к примеру, чем объяснить появление фрекен Марии в следующих главах, т.е. после своего ареста? Разумеется, не составит особого труда привести - и не одно! - разъяснение данному факту - освобождение от ареста, или - внимательный читатель сразу же обратит и на это внимание, то, что фрекен Мария, собственно говоря, именуется своим полным именем только в данном эпизоде и, если не ошибаюсь, во фрагментах VIII эпизода повествования - во всех прочих эпизодах схожий персонаж именуется как фрекен М. Строго говоря, нельзя утверждать, что эти персонажи тождественны, (напоминает женский вариант проблемы доктор Лео - господин Л., не правда ли?). И все-таки натянутость продолжает ощущаться в любом подобном разъяснении: всякий раз мы, подобно физикам, как бы поспешаем вслед за фактами - вот в чем подсознательное ощущение ущербности, подмены событий их версией или моделью. Но стоит нам лишь предположить, что эпизод V венчает собой цепь событий, следуя сразу после IX эпизода (во времени, разумеется), как многое не только приобретает новый, куда более динамичный смысл, но также завершенность и непротиворечивость. В частности, нащупываются нити, ведущие к разгадке убийства администратора. Путешествие в Эммаусс завершается на деле в гостинице, куда переносят галлюцинирующего, невесть откуда взявшегося (это его дело) господина Л., после чего подбрасывают к нему в постель упомянутую фрекен Марию - чувствуете, какой заворачивается сюжет? Всего этого в самом тексте не обнаружить и под микроскопом - но в этом и заключается слабая техническая вооруженность (я имею в виду как литератора) автора. Хотя в данном случае может именно благодаря этому недостатку произведение принимает черты оригинальности и масштабности - этого я не подтверждаю и не отрицаю - метафизические концепции - вне моей компетенции. Что же от меня, как от литературного критика и автора настоящих примечаний, замечу лишь, что и в этом случае я остаюсь при своем мнении - перед нами попросту весьма посредственная литература и, вдобавок, с претенциозностью. Литературщина, в которой всякий человек не более чем символ того человека, которым он является.
к стр.22 "... несвежих простынь напомнил… о пастухе Иоакиме…*" - эта фраза странным образом резонирует с одним из фрагментов эпизода IX, о чем - в свое время.
к стр.22 "... толстых стекол, вставленных в тонкую оправу…**" - звучит забавно, но представляет ли себе автор, как это выглядит на самом деле?
к стр.22 "... соединяются воедино, сходясь общей ложбинкой…*** " - господин Л. настаивает на том, что в этой фразе нет никакого авторского преувеличения - все якобы так и выглядело в действительности; при этом, он, ссылаясь на врачебный диплом, заверяет, что не наблюдал у себя никаких симптомов галлюцинирования. Не знаешь, чему и верить!
к стр.22 "... и не только потому, что Л. – приезжий…****" - а, может, именно потому? В сущности, весь этот абзац не что иное, как вольное переложение монолога фрекен Марии, что бы там не имел в виду сам автор.
к стр.23 "... твой родственник? Ты мне раньше не рассказывала…*" - если предположить, что эпизод IX во времени предшествует эпизоду V, то господин Л. откровенно лукавит. На самом деле ему это уже должно было быть известно - хотя бы от Клеоппы, к примеру.
к стр.23 "... вечно пристает со своими неуместными расспросами**" - полностью противоречит сложившемуся образу Лео. Вспомним, к примеру, его второе (?) письмо к Фео (эпизод III) - вряд ли при описании своего характера доктор мог дурачить Фео, ведь последний, судя по всему, достаточно близко с ним знаком.
к стр.23 "... она еще станет кастеляншей…***" - остается загадкой, связывает ли фрекен Мария свой выпад с тем, что сообщает доктор Лео во втором письме о своем разговоре с кастеляншей? Если да, то это косвенным образом доказывает его тождественность господину Л.
к стр.23 "...начал потихоньку отходить…****" - оставим на совести автора, что подобное словосочетание означает в обиходе совершенно иной предмет, чем тот, который тот подразумевает.
к стр.23 "... неожиданно говорит – Джон…*****" - фрекен имеет в виду, что администратор называет имя собственного новорожденного сына.
к стр.24 "... способен наводить порчу на все, к чему только не прикоснешься…*" - тому имеется немало свидетельств. Упомянем лишь некоторые из них: приват-доцент Филипп, Маттеус, брат Пабло и даже Юсуф.
к стр.24 "... неподвижного полицейского…** " - во многих южных городах по решению муниципальных властей и с согласия коменданта разрешено на определенном количестве постов выставлять вместо людей резиновые манекены, облаченные в полицейскую форму. Оскорбление или пренебрежение по адресу такого манекена согласно уголовному своду карается строже, чем для настоящего полисмена, поскольку налицо принципиальная невозможность наличия провоцирующих действий со стороны представителя властей.
к стр.24 "... потягивают с дружками кока-колу…***" - очевидно, реклама рассчитана на иностранцев, поскольку кока-кола с определенных пор не пользуется доверием населения и потому запрещена к потреблению.
к стр.24 "... Младенец же возрастал и укреплялся духом…****" - типичный пример высокопарного образа мысли и слога, присущего, кстати, доктору Лео (вспомним его знаменитое "аборигены"). Допустив по случайности подобную мысль, господин Л. сразу же воспринимает ее, как соответствующую действительности, а поскольку ничто не вызывает у него доверия, то тут же задается "коренным вопросом" – "…а был ли сам младенец-то?..**** " - вчистую забывая о том, что начальные его слова не несли никакой смысловой нагрузки.
к стр.25 "... оно не может быть ничем иным, как абсолютным благом…*" - господин Л. несет ересь, достойную ранних христианских сект, скажем гистрионов.
к стр.25 "... прав русский Достоевский…**" - последнее заключение Комиссии по литературе сходится на том, что Ф.М.Достоевский на самом деле поляк.
к стр.25 "... Шварцшильдская сфера…***" – почти то же, что и белый карлик, точнее, черная дыра - состояние звездной материи, при котором она сжата до такой плотности, что перестает излучать что-либо в пространство. Время в окрестности такой сферы остановлено.
к стр.25 "... сын Плотника…****" - отчим Велихана работал в мебельной мастерской, откуда и прозвище - "Плотник".
к стр.25 "... а то и порки…*****" - по закону внутреннего режима в случае обоснованной жалобы клиента провинившийся служитель гостиницы или отеля может быть подвергнут экзекуции в присутствии клиента.
к стр.25 "... убедительной причины…******" - таковой может считаться и незаконная любовная интрижка. Именно потому жалоба на фрекен Марию вызывает у местного Управления встречные подозрения в адрес самого Л.
к стр.25 "... Л. произвели в … члены Братства, не дожидаясь*******" - господин Л. явно принимает желательное за действительное - быть посвященным без, собственно, процедуры посвящения? В каком веке, извините, мы живем?
к стр.26 "... ныряя под одеяло…*" - следовательно, господин Л. стоял у окна неодетым, что, вообще говоря, является слабым нарушением режима (все из-за иностранцев) в той гостинице, в которой он проживает.
к стр.27 "... Другое дело, если бы чиновник вел допрос с глазу на глаз…*" - речь здесь, разумеется, не о том, допустимо ли недостойное чести поведение при отсутствии свидетелей - подобные средневековые штучки сейчас никого уже не напрягают. Имеется в виду соответствие линии поведения негласному регламенту, поскольку господин Л.- человек, искусный именно в беседе без свидетелей и, слабо ориентируется при обычном порядке ведения допроса, что, как нам кажется, не укрылось от внимания чиновника. Создается впечатление, что он, чиновник, не прочь и сам скомкать допрос и перейти на знакомую допрашиваемому колею уединенной беседы и дело тут не только в его дружелюбном отношении к Л. Просто от человека, плохо знакомого с правилами игры, можно ожидать любого рода неприятностей, от которых нелегко будет избавиться впоследствии в силу наличия большого количества свидетелей. В каждом чиновнике сидит человек, и этот человек не терпит, когда какая бы то ни была волокита касается его лично.
к стр.27 "... Вопрос как будто был адресован в толпу…**" - разумеется, о каком бы то ни было выказываемом по отношению к допрашивавшему пренебрежении, не может быть и речи - сказанное означает лишь манеру ведения допроса конкретным чиновником (как, к примеру, стиль у художника или писателя).
к стр.28 "... странная манера ведения допроса…*" - странно, что подобное ощущение возникает именно у господина Л., ведь ранее уже отмечалось, что он слабо знаком с нюансами следственных процедур, в частности - допроса, а потому не может выказывать суждений по вопросу, существо которого им не улавливается. Впрочем, все эти издержки весьма характерны как свидетельствующие о недостаточно глубокой проработке подобного рода вопросов в учебном центре Братства.
к стр.28 "... Нннет...**" - чтобы не оказаться замешанным даже в качестве свидетеля в деле об убийстве администратора, Л., похоже на то, согласен навлечь на себя подозрения из-за отсутствия
причин собственной задержки в городе: алиби за алиби.
к стр.29 "... ведь Вы живете здесь … месяц…*" - чиновник дает понять своему собеседнику, что
"жертва" его принята, но им еще необходимо обговорить кое-какие условия. К сожалению, приходится это особо отметить, взаимопонимание обоим сторонам дается с очень большим трудом, но, понято, что говорить даже с глазу на глаз открытым текстом в данном случае слишком серьезный риск.
к стр.29 " ... Вы человек, заслуживающий нашего доверия…**" - начало новой фазы беседы. Выбалтывая некоторые незначительные секреты Управления, чиновник надеется склонить тем самым Л. к началу взаимовыгодного сотрудничества, не раскрывая, разумеется, на начальном этапе собственных (я имею в обе стороны) козырей.
к стр.30 "...отделу, … даже секретному, ... творить любые беззакония…*" - вражда и склока между обычными с одной стороны и секретными или тайными отделами с другой имеют долгую историю и самую разнообразную подоплеку, в том числе и по вопросу о праве на беззаконные действия. Однако непросто себе представить, чтобы допрос иногородца и, тем более, в связи с делом об убийстве администратора (а любой, носящий должность администратора, непременно заносится в картотеку кадров Управления) вел бы чиновник обычного отдела Управления. Подозрение мое подкрепляется еще и тем, что в процессе беседы, чиновник в достаточной мере и неоднократно демонстрирует свою ознакомленность с секретным досье допрашиваемого, что свидетельствует, скорее, о его принадлежности к секретному крылу Управления.
к стр.30 "... Вы верующий…**" - страшное оскорбление для чиновника, однако из его уравновешенного ответа видно, насколько важно завербовать или хотя бы - на первых порах - вступить с Л. в прямой контакт, раз уж чиновник, не моргнув глазом, проглатывает подобное обвинение.
к стр.31 "... заметил, какого тот … роста…*" - неправильно заметил, добавлю от себя. Чиновник не может быть выше 165 см, следовательно, господин Л. должен ощущать себя по сравнению со своим собеседником просто великаном (граждане, рост которых выше 165 см, не допускаются к приему в штатные сотрудники Управления, поскольку под сомнение ставится фактор незаметности агента).
к стр.31 "... оазис с собственным колодцем…**" - обладание колодцем - высший признак респектабельности его владельца.
к стр.31 "... кончаете свои дела в библиотеке…***" - в связи с высказанной в общем комментарии к эпизоду гипотезой о возможном смещении действия в эпизоде в конец общего сюжетного развития по времени, вопрос чиновника приобретает провокационные нотки. В свете того же становится понятным и уклонение Л. от прямого ответа посредством собственного контрвопроса.
к стр.32 "... поскольку протокола их беседы не было…*"- именно по указываемой причине надежды господина Л. кажутся ребяческой наивностью. На забывчивость чиновника можно полагаться лишь при наличии протокола. Отсутствие протокола - самое действенное напоминание чиновнику о незавершенности дела, следовательно, забыть о беседе чиновник попросту не имеет права. С другой стороны, наличие протокола означает неустранимую опасность возобновления дела другим чиновником и в ином ракурсе. Строго говоря, единственный выход для Л. видится в том, чтобы организовать изъятие протокола из дел уже после того, как он будет составлен и зарегистрирован.
к стр.32 "... забыл записать Ваши данные…**" - обычная управленческая уловка с целью вынудить допрашиваемого добровольно предъявить удостоверение личности, не вызвав у последнего ненужных подозрений.
к стр.32 "... беглый военный атташе…***" - очевидно, тот самый итальянец, о котором уже неоднократно шла речь.
к стр.32 "... кошачьими шагами…****" - специальная походка, навыки которой регулярно отрабатываются всеми сотрудниками Управления независимо от отдела и ранга.
33.
VI. САПОГИ И САНДАЛИИ
Из полуподвального этажа многое из того, что происходит напротив, приобретает комический оттенок*.
Волосатые ноги, обутые в легкие сандалии из сандалового дерева. Сапоги**, измазанные в саже, тяжелые сапоги пожарных. И между ними - свинцово-землистого цвета полая резиновая змея, полная изнутри воды***: извивается, сворачиваясь кольцами, сшибает неосторожно бегущие ноги. В основном это ноги прохожих, оголенные до бедер. Реже - ноги зевак, неподвижные, но уже без сапог. Каждая из ног хранит образ своего хозяина: у жителей оазисов и чиновников - посветлей, как следствие размеренного ритма жизни. Кроме того, чиновники при исполнении своих обязанностей часто носят брюки - есть и такое негласное предписание - и, вообще, они редко выходят на люди в будние дни. У обычных горожан преобладает темный загар. Впрочем, и он неоднороден. Встречаются самые различные оттенки - в зависимости от возраста, пола**** и рода занятий. От охристого до бронзы у самого что ни на есть сброда. Одним словом, подобьем итог - пестрая переливающаяся гамма, вносящая дополнительный сумбур в наблюдаемое хаотическое движение, обозначающее нижний горизонтальный срез***** происшествия.
Два наблюдателя - камера и человек. Первая с мерным жужжанием беспристрастно запечатлевает на пленку все, что попадает в поле зрения ее объектива: никаких исключений. Камера - автоматическая, на батарейках. Угол поворота (скорость задается в зависимости от условий съемки) почти 150°. Совершенно не требует вмешательства человека - только установка и поворот ручки тумблера. Набор батареек рассчитан на один сеанс - как правило, его хватает сполна. Если возникнет необходимость, то имеется возможность изменить угол смещения в вертикальной плоскости. Все это довольно мудрено, но такова инструкция. Впрочем, на практике все это не так страшно, никто из людей покамест не жаловался. У человека другая задача, не менее важная. Бесспорно, ему приходится тяжелей и не только из-за характера работы. Льющаяся с небес духота (пасмурность погоды лишь усугубляет общий фон), отражаясь от плавящегося асфальта тяжелыми влажными испарениями, пышет прямо ему в лицо. В то же самое время со спины его продувает мерзкий сквозняк, заряженный ароматом мусорных отбросов и гниющих останков от разлагающихся где-то неподалеку тушек обитателей подземелья. Одним словом - между пеклом и склепом, обильными выделениями потовых желез (струятся мелкими остывающими струйками) и ознобом вдоль всего позвоночного столба. Ноздри наблюдателя (человека) тщательно закупорены кусочками ваты, смоченными****** специальной жидкостью из флакона, предохраняющей от чихания. Понятно, что сам наблюдатель - человек, не только обладающий железным здоровьем и выносливостью, но и имеющий определенное призвание к подобной работе, для определения которого имеются даже детально разработанные тесты*******.
Обутые в сапоги ноги, ноги пожарных: снуют во все стороны, подчиняясь внутреннему ритму поставленной задачи, за исполнением которой наблюдает начальник пожарного подразделения - его неподвижные сапоги в стороне от общей толчеи, начищенные до «стеклышка», топчут очередной окурок ( третий по счету - важное
34
свидетельство серьезности происшествия). Сапог уже не меньше, чем волосатых ног, хотя улица пока еще не перекрыта - иначе наблюдатель не слышал бы сейчас ни протяжного воя специальной сирены, ни диссонирующего с ним мелодичного звука полицейского рожка. Ноги, ноги, ноги вперемежку с птичьим пометом* - вот и все, что остается от улицы, втиснутой в горизонтальный срез, доступный его визуальному наблюдению из подвального окна. Кажется, само подземелье алчно вглядывается глазами затерявшегося где-то посередине наблюдателя в происходящее, словно подыскивая себе очередную жертву. Подземный город - зеркальная копия надземного, душа его улиц и переулков, вывернутая наизнанку в запутанную сеть подземных коммуникаций - мрачный лабиринт, поражающий относительным безмолвием. Человек между ними - хрупкая грань, связка, готовая оборваться в любой момент. Законы двух миров в сущности - те же самые, только то, что явно там, наверху, становится тайным в подземелье и наоборот. Причем, как кажется застрявшему посередине наблюдателю (сам он причисляет себя к обитателям верхнего мира, несмотря на двусмысленность своего состояния), невидимые жители подземелья более многочисленны, коварны и умны по сравнению с их беспечными перевертышами из мира наверху, ибо, по его мнению, там, где мало света, меньше и поводов для благопристойности, которая, вне всякого сомнения, губительно отражается на непредвзятости. То, что мышление клоаки взмощено нечистотами, в данном случае не аргумент.
Итак, время по хронометру (наблюдатель фиксирует его на клочке бумаги) - без малого пополудни. Ветер северо-западный, определяется по положению полотнища оградительного флажка метрах в трех по диагонали от наблюдателя; к сожалению, разворот камеры не позволяет зафиксировать и это. Что еще? Транспортное движение, обычно оживленное на улице к этому часу, практически приостановлено. Следовательно, масштабы бедствия значительны. Сажа густая, черная, маркая. Вероятнее всего, огонь добрался уже до книгохранилища, где хранятся старинные фолианты в кожаных переплетах. На ту же мысль наводит и специфический пряный запах гари. По всей видимости, улица все-таки частично перекрыта, правда, только для машин: иначе перед глазами мельтешили бы одни сапоги... Пока столько.
Одновременно со съемкой автоматическая камера позволяет изготавливать и дубли (копии пленки). Зачем это необходимо - об этом позже. Несомненно, такая камера – большое подспорье для человека-наблюдателя. Она полностью высвобождает его на время наблюдений от любых процессов и технических операций, так или иначе связанных с камерой, что крайне важно. Cколь качественной не была бы пленка, есть вещи, которые она попросту не способна зафиксировать - время суток, климатические условия, запахи сгораемых веществ, не говоря уж об материальных объектах, не попадающих в поле зрения объектива (беглый обзор местности, количество зеленых насаждений, приблизительные размеры разрушений). Все это далеко не мелочи, как может показаться на первый взгляд. Любой, даже самый малозначительный факт, может оказаться весьма ценным, а то и незаменимым с точки зрения Центра**. Благодаря именно таким малоприметным деталям Центру удается подобраться к выводам, выходящим далеко за рамки самого наблюдаемого
происшествия. Пример, приводимый в лекциях наставника Пабло, давно уже стал сугубо
35
хрестоматийным и, тем не менее, не утратил своей актуальности и поныне. Если опустить подробности, представляющие узкий профессиональный интерес, сюжет его примерно таков. Однажды после соизмеримого по значимости происшествия*, Центр, после кропотливой обработки всех донесений и их сравнения с сообщением официальной прессы, пришел к выводу, что в Управлении предстоят перестановки среди высшего слоя чиновников в колоссальных размерах, что подтвердилось в дальнейшем с точностью до 2 недель. А в основе всего прогноза лежало два совершенно на первый взгляд не относящихся к делу факта: в одном из официальных сообщений в фамилии чиновника 2 ранга была допущена опечатка - "е" вместо "э" оборотного и вместо бутерброда с колбасой, как сообщали наблюдатели, на самом деле было написано просто "бутерброд". Самое интересное даже не в этом, а в том, что один из агентов наблюдения оказался на проверку оказался тайным чиновником одной из секретных канцелярий, внедренным в Братство с секретным заданием. Именно он и предоставил Центру сообщение с опечаткой, что хоть и было с опозданием - уже после того как прогноз наполовину сбылся - обнаружено, но сыграло свою и существенную притом роль, в результате чего прогноз подтвердился на 91,17%. Объяснение столь разительному факту может быть только одно: энергия и сила, излучаемая Центром, осеняет собой и все деяния Братства и не имеет значения, что отдельные его члены, участвующие в событии, могут оказаться перевербованными или подложными. Разумеется, это не означает, что Братству безразлично, имеется ли в его рядах ржавчина или нет - бдительность, бдительность и еще раз бдительность основополагающий принцип его внутренней жизни и один из основных залогов на будущее. Для проверки качества работы наблюдателей разработана целая методика, которая в общих чертах основана на сопоставлении и анализе данных от разных наблюдателей, каждому из которых задается лишь определенный срез для наблюдения. При этом какая часть одного среза перекрывается другими, и какими именно - секрет даже для самого Центра, не говоря уж о прочих членах Братства. Все доверено методике и жребию**...
Сырость подвала, несмотря на запахи, приятна по-своему, особенно, когда проходит определенное время и разница в ощущениях наблюдателя со спины и спереди становится привычной (более или менее: встречаются наблюдатели, для которых такой момент так и не наступает, и, тем не менее, они сносят с достоинством все сопутствующие неудобства, лишь бы их не лишили любимого занятия). Итак, подвал... Его чрево уходит вниз, теряясь в глухой темноте где-то в районе между 12 и 13 ступеньками - если смотреть на них некоторое время
не отводя глаз и не мигая. Сухие, но прохладные стенки покрыты шершавыми выступами и паутиной и сухи они настолько, что кажется, прикоснись к ним нечаянно пальцем, как отсохнет и вся рука. Словно у Саломеи*** - так, кажется, зовут подружку фрекен Мари из гостиницы? Или не той Марии? Мария, Мария, сплошные Марии вокруг: мать, сестра, эта гетера в очках с очень толстыми стеклами из гостиницы. Так чья же подруга Саломея, Саломея с травмированной рукой? Все три Марии вертятся, кривляясь в мыслях, перед глазами, мешая наблюдению. Мария с руками матери, Мария с волосами сестры, томные глаза фрекен Мари из гостиницы. В каждой женщине, если разобраться толком, заключены неким странным образом все женщины мира, такое начинаешь понимать только здесь, лежа
на животе, здесь на невидимой границе между двумя мирами при выполнении особого
36
задания. Более того, каждая женщина - это одновременно и самая главная женщина - Земля, Гея у греков, слепо до неприличия алчущая оплодотворения. Глупые мысли лезут в голову и, главное, совершенно не ко времени. Мать, сестра, фрекен Мари - ничто не должно отвлекать наблюдателя от наблюдения – таково напутствие брата Пабло. Итак, в чести да пребудет Мария, но не следует делать из нее предмет культа, иначе потеря чувства реальности и неизбежный провал Adieu, фрекен!
Собственно говоря, никто из нас, наблюдателей, никогда не сталкивался напрямую с Центром. Указания, шифровки, инструкции - все это лишь следы, не более того. В сущности, никто из нас не вправе полагать, существует ли на самом деле Центр. Впрочем, нельзя утверждать и обратное, ведь что-то, несомненно, существует, иначе, откуда берутся все те же указания, шифровки, инструкции? И если это что-то существует, то почему бы не называть его Центром? И все же, все, что говорилось тут о Центре ранее, мы, наблюдатели, знаем отчасти понаслышке, отчасти - догадываемся сами, используя свой богатый жизненный опыт. Строго говоря, наблюдателю даже не положено знать, на какой центр он работает и каковы его, центра, истинные цели. Обучение и конкурс на наблюдателя мы проходим в стенах одного из филиалов Братства, но это еще не повод считать, что цели Центра и Братства (речь идет об истинных целях, а не сиюминутных интересах) совладают. Вполне может случиться и так, что Центр и Братство - это одно и то же, или одно из них является частью другого, но разве этим исчерпывается все богатое многообразие возможных соотнесений между этими двумя организациями? Хоть это и не дело наблюдателя, но порой нам кажется, точнее, мы догадываемся о том, что изначально цели Центра (или чего там вместо того) несомненно, были благородны, но ныне, по всей вероятности, они давно уже утрачены, а сам Центр, подобно колесу Иксиона*, будучи запущенным однажды чьей-то сильной, но не вполне разумной, рукой, попросту не в состоянии самостоятельно остановиться и вращается, то бишь работает, по существу вхолостую. Тем, кто находится у руля и кормила, в сущности, глубоко безразличны не только те изначальные цели, но и то, существует ли Центр на самом деле, или это не более чем их иллюзии - ведь и они, в свою очередь знают о нас, наблюдателях, лишь по нашим следам, т.е. донесениям (даже проверка наблюдателей основана на анализе и сравнении донесений последних, иными словами на косвенных методах). По существу, и они, как и мы, не в состоянии покинуть орбиты Колеса, но, в отличие от нас, это не доставляет им ровным счетом никаких неудобств.
Впрочем, нам самим, наблюдателям, подобные размышления кажутся смешными. Ибо ничто не карается так строго, как попытка выйти из игры - даже прямая измена и перевербовка чиновниками Управления. Ведь в последнем случае это не только повод задействовать карательный аппарат, но и раскрытие новых возможностей в Большой Игре, функшпиля, как говорят местные немцы. Но и это не самое главное - измена, по сути, лишь укрепляет позиции Центра, служа ему доказательством, пусть косвенным, его реального существования: ведь если кто-то изменяет, значит должно существовать и нечто, чему он изменяет, и это нечто, помимо всего прочего, не может не восприниматься всерьез третьей стороной - Управлением, на чью сторону переходит перебежчик. Bcё это справедливо даже
в том случае, если, как это, кажется, было уже отмечено, сам Центр не что иное, как филиал
37
самого Управления, его ответвление, которое не ведает об этом. В этом случае проблема иллюзорности касается уже самого Управления как головной организации, но ни в коем случае, его части. Как, в сущности, осуществляются карательные акции над теми, кто делает попытки выйти из игры, мы, наблюдатели, не в состоянии и вообразить себе. Люди просто исчезают, и от них не остается ни следа (имеются в виду следы официальные - регистрации всякого рода, могилы, упоминание имен в прессе или каких-либо документах) - разве лишь память о них в мозгах десятка другого лиц, которая вместе со смертью последних окончательно рассыплется в прах. Все сказанное применимо и в отношении Управления. Возьмем, к примеру, администратора...
И последнее. Хитроумная система сбора информации, разработанная, вне всяких сомнений, светлой головой*, оставшейся неизвестной, позволяет обходиться без спецпроверки наблюдателей через визуальный контакт, о чем уже были намеки. Понятен и принцип механизма такой бесконтактной проверки. Усеченная съемка камерой - обязательный атрибут, приобщаемый к делу о любом наблюдаемом событии - играет в этом далеко не последнюю роль. Пленка и комментарий к ней сопоставляются с донесениями по всем срезам от всех наблюдателей, занятых в процессе, и из их сопоставления выявляется достоверность любого из них. Сама методика проверки разработана всеобъемлюще и доступна (если конечно, в этом возникает какая-то необходимость) самому узкому кругу лиц в Центре, которые никогда не покидают его пределов** - последнее крайне существенно. Где на самом деле находятся эти самые пределы - трудно себе представать; не исключено, что их не сыскать ни на одной секретной карте мира (разве что, в порядке дезинформации), но это не суть важно. Главное, что методика действует и действует эффективно - ни один наблюдатель, даже перезавербованный, не осмелиться представить Центру существенно искаженную информацию - даже в том случае, если будет иметь место сговор всех наблюдателей по одному и тому же происшествию (что само по себе уже маловероятно, поскольку подспудно означает провал всей сети, о чем Центру, разумеется, станет известно заблаговременно). Именно то, что пленка показывает не все наблюдаемое поле, а лишь его никому неизвестный заранее срез (такая возможность в камере предусмотрена заранее, и то, что наблюдатель вроде как сам задает угол поворота, на самом деле является не самим углом, а только одной из его составляющих, поскольку сам объектив, запрятанный в стальной цилиндр, имеет в свою очередь определенный независимо от наблюдателя угол отклонения) не позволит оставить Центр в дураках, поскольку совпадение деталей по всем срезам от всех наблюдателей будет совпадать (с допустимым отклонением, разумеется) с данными пленки лишь в том случае, если все сообщения истинны***.
Эпизод шестой: (Сапоги и сандалии)
Центральная проблема - установление личности наблюдателя. Словно сложно очень описать так, чтобы не возникало бы подобных вопросов - надоело, право, что ни эпизод, то очередная головоломка по пустякам, причем таким, где достаточно было бы назвать одно только имя. Какой-то сплошной первобытный атавизм, когда в силе было поверье не называть тайных имен. Только при чем тут это, в нашу цивилизованную эпоху? Тем не менее, в которой уже раз не названо имя, и от этого тот же самый текст, немудреный сам по себе, вдруг начинает расплываться на глазах по самым непостижимым уму вариациям. Не следует искать в подобного рода трюках какие-то достоинства - они совершенно не оправданы как с точки зрения читателя, так и любого искусства. Нет, я вовсе не против двусмысленности и многовариантности, но не столь дешевым способом, достойным разве что, прошу правильно меня понять, доморощенных мистиков, безмерно расплодившихся в нашу эпоху. Однако текст существует, существует задание издательства и не остается ничего иного, как подчиниться обстоятельствам, тем более что за это они платят и довольно звонкой, к слову, монетой. Чтож, грех жаловаться.
Итак, кто наблюдатель. Первое и очевидное, этого мнения придерживается немало авторитетов (я чуть было не оговорился, сказав и любителей; нет, любители, и это не странно, учитывая какие ныне за окном времена, не особенно жалуют эту версию, и это - их право: на то они и любители) - господин Л. Поясню, если кому-то это надобно. В предшествующих (я имею в виду по очередности нумерации, поскольку бытует мнение о несовпадении нумерации эпизодов с истинным направлением времени развития событий - да, черт побери, втиснули же вдобавок еще и примечания между глав, прямо как очередной эпизод - куда еще более!) эпизодах прямо и косвенно сообщалось уже об определенных отношениях, связывающих Л. с городской библиотекой (я ничего не напутал? продолжим). Что Вам еще напомнить? Говорилось также и о непростых - скажу, как есть - отношениях Л. и Братства, упоминалось и об ученичестве у брата Пабло - а в этом эпизоде читатель также найдет немало ссылок на имя сего мужа-учителя. Кое-какие параллели проскальзывают так же и в связи с фрекен Марией. Так неужели Вам всего этого мало? Но нет же, находятся умники (герр Венделер, м-р Пайлот, фрау Шлиман, немало таковых и среди нашей гуманитарной элиты - подумать только какую аудиторию набрал этот задрыпанный - язык не поворачивается - роман, с вашего дозволения), которые принимаются за исследование вопроса уже с другой стороны. Отчего, скажем, не оказаться наблюдателем Высокому (с этим маразматиком Вам еще надлежит познакомиться в свое время в эпизоде IX, "Исход")? К несчастью обнаруживается, что Высокий и в самом деле имеет собственное отношение не только к Братству, но и к его аппаратуре - я имею в виду видеокамеры и прочее в том же роде. Этот факт их всемерно воодушевляет, и они задаются новым вопросом: а почему, собственно говоря, такое уж значение приобретает частое упоминание в тексте имени брата Пабло? Введу читателя в курс - все дело в том, что в IX эпизоде отношения Высокого с Братством определяются братом Киффой, а не Пабло. Да, все это так, и имя брата Пабло муссируется в тексте неоднократно. Но, во-первых, нельзя не учитывать, насколько он популярная фигура вообще, и, во-вторых - нигде это имя (имеется в виду данный эпизод) не упомянуто в связи с наблюдателем, точнее, в связи с личностью наблюдателя. При всем моем несогласии с вышеупомянутой ученой братией не могу не признать, однако, что определенная логика в их постановке вопроса, тем не менее, имеет место быть. Я не говорю уж о проблемах в связи с фрекен Марией - они известны даже Клеоппе (см. тот же "Исход"), ну а если известно Клеоппе, то Высокому и подавно. По мнению, упомянутой выше компании, вводя в сюжет качестве наблюдателя фигуру Высокого, они тем самым снимают вопрос с появлением в лабиринте Клеоппы и Высокого - маршрут наблюдателя в последующих эпизодах описывается достаточно убедительно. Что же касается господина Л., то он не нуждается в данном случае в объяснениях причин его появления в лабиринте, поскольку по времени это его первое появление и (напомню, что Венделер, Пайлот и Шлиман в этом моменте единодушно сходятся
во мнениях: действие IX эпизода предшествует во времени эпизоду V, иначе их версия не выдерживает ни малейшей критики и являет собой сплошное надувательство, очевидное и дураку), потому совершенно неважно, откуда он появился. Исходный пункт, считают они, это данность, которая принимается как аксиома без каких-либо разъяснений. Браво, ребята! Но почему вы тогда ссылаетесь на то, что ваша новая версия разъясняет, каким образом появились в лабиринте Высокий и Клеоппа, ведь и они появляются там впервые? Единственное, в чем они безоговорочно правы, так это в том, что версия их объясняет и ставит на место другой неоспоримый факт, а именно, арест в V эпизоде фрекен Мари - меня и самого смущает этот момент. Ведь мало того, что и после своего ареста она то и дело мельтешит, я бы сказал, слишком активно для арестованной, во всех последующих эпизодах, но и сам ее арест выглядит надуманным, не говоря уж о причинах оного. В их же трактовках причина ареста фрекен Мари вовсе не высосанное из пальца обвинение в убийстве администратора, а куда более весомые обстоятельства - поджог библиотеки. И, тем не менее, я все же склонен видеть причину в более обыденном - а именно, в недоброкачественности самого текста. Не следует искать каких-то сложных и возвышенных объяснений фактам, когда налицо (и я имею в виду не только упомянутый момент ареста фрекен - подобного рода осечек в тексте прудом пруди) обыкновенная некомпетентность так называемого литератора...
К сожалению, дело далеко не ограничивается приведениями примеров несогласовок с основной версией (отмечу, кстати, по крайней мере, нелегковесной и выдвигаемой к тому же серьезными криминальными авторитетами), суть разногласий с ними носит чуть ли академический характер - люди эти в качестве основной аксиомы отталкиваются от предположения о доброкачественности самого текста - только и всего; дальнейшие их выкладки весьма логичны и по крайней мере не находятся в противоречии с собственной аксиоматической базой; кроме того, все они - иностранцы, а посему мне понятны и их исходные предпосылки о доброкачественности текста: ведь пользуются они, как правило, услугами перевода, в котором многие подобные моменты зачастую сглаживаются искусством переводчика (а то и его некомпетентностью). Что можно сказать еще об одной, на мой взгляд, попросту сумасбродной версии, принадлежащей перу, как это не прискорбно констатировать, моего соотечественника, приват-доцента Филиппа? Кого предлагает этот сумасброд на роль наблюдателя, как вы думаете? Велихана! Ха-ха! Приват-доцента не смущает даже тот факт, что события с Велиханом носят чуть ли не двадцатилетнюю подоплеку. Можно, конечно согласиться в том плане, что описанные в главе события также отнесены к прошлому, но что прикажите делать тогда с потаскушкой Мари? А что угодно, отвечает на это приват-доцент, хотя бы считайте их разными Мариями, к примеру. Что иного можно ожидать от человека, который не хочет принимать во внимание даже то обстоятельство, что нет никаких данных, недвусмысленно свидетельствующих о том, что Велихан когда-либо вообще посещал город, в котором происходит действие эпизода. Такие факты, как то, что Велихан не мог ссылаться на брата Пабло, как признанного члена Братства, поскольку в ту пору интересы Пабло были прямо противоположны нынешним, его совершенно не занимают - он их, попросту говоря, списывает на позднюю корреляцию необъективных переписчиков. Так-то! И, тем не менее, а скорей всего, благодаря подобного рода несуразицам, его авантюрная версия имеет немало сторонников, принимающих на веру все, что выходит из-под пера этого популярного в народе популяризатора. И это – прискорбней всего, ибо свидетельствует об уровне духовности современного мне мира: сенсация – превыше истины, что неминуемо ведет нас всех к полному духовному оскудению и порождению целой армии фанатиков, готовых на все ради торжества их идола; в нашем случае – версии приват-доцента.
Итак, к делу…
к стр.33 "...приобретает комический оттенок…*" - именно эту неуклюжую, замечу, фразу выдергивает из контекста приват-доцент для подтверждения собственной сумасбродной идеи, увязывая их со словами доктора Лео в отношении Велихана в "Инвективе", где тот в свою очередь цитирует по памяти брата Пабло: "вовсе не быть ханжой, каким его любит изображать традиция и любил побалагурить". Зададимся вопросом - не слишком ли длинная сама по себе цепочка цитат и не играем ли мы тут в испорченный телефон, не говоря уж о натянутости самой идеи увязки цитат, исходящей от нашего уважаемого приват-доцента? Из приведенного примера, надеюсь, ясно, что на самом деле представляет собой сей сын академической школы, и на каком порочном фундаменте выстраивает он здание собственной гипотезы. Остается лишь сожалеть о тех невинных дураках, которые все это принимают на веру, подготавливая тем самым почву для собственных неврозов в будущем.
к стр.33 "... в легкие сандалии … Сапоги…**" - одно из немногих мост в эпизоде, достойных восхищения. Производит впечатление этого непринужденного затакта к последующему в эпизоде противопоставлению мира подземного и наземного.
к стр.33 "... полая резиновая змея, полная изнутри воды…***" - автор имеет в виду обычный противопожарный шланг, полагая, естественно, что и все мы, в свою очередь, обязаны следовать первому, что приходит ему в голову.
к стр.33 "... в зависимости от возраста, пола…****" - у женщин, к примеру, отмечает Общегосударственный центр по кожвенерологическим исследованиям (ОГЦКИс), более светлый оттенок, обусловленный употреблением ими специальных косметических средств, а также традиции ношения чулок и колготок подавляющим большинством из них. У проституток, говорится далее в отчете, цвет кожи достигает даже бледно-розового оттенка. Каким образом им это удается -профессиональная тайна, сетует авторский коллектив.
к стр.33 "... нижний горизонтальный срез…*****" - справедливости ради (у автора и без того
предостаточно недостатков) отметим, что это вовсе не литературное трюкачество, аналогичное примеру со шлангом, а, как следует из дальнейшего развития сюжета, конкретный рабочий термин. Другой вопрос, а целесообразно ли загружать и без того непростой текст еще и специальной терминологией - по моему глубокому убеждению, не нам судить об этом, поскольку ответ здесь лежит целиком в поле авторских представлений о том, что должна представлять собой литература.
к стр.33 "... тщательно закупорены кусочками ваты, смоченными…******" - до этого простейшего изобретения, явившего собой целый переворот в технике наблюдения, до сорока процентов действующей агентуры наблюдателей засекалось ежегодно чиновниками Управления.
к стр.33 "…даже детально разработанные тесты…******" - один их таких тестов, как мне известно, в свое время был положен в основу разработки целого психологического комплекса, используемого при подготовке астронавтов НАСА, и был даже продемонстрирован в павильоне США на Салоне по истории и развитию астронавтики и космических исследований в г. Хьюстоне.
к стр.34 "... вперемежку с птичьим пометом…*" - именно в таких неприметных моментах выявляется авторский уровень писателя. Явление представляется маловероятным ввиду чрезмерно жаркой погоды, проще было бы сослаться хотя бы на некий неопознанный оптический эффект. Не курятник же горит, в самом деле.
к стр.34 "... с точки зрения Центра…**" - настойчивый акцент на Центре, а не на Братстве, причем в дальнейшем в тексте эпизода постоянно следует достаточно четкое разделение этих двух институтов) - лучший аргумент против основной версии, считает Шлиман (мадам Шлиман). Господин Л., по ее мнению, оперировал бы, скорее, понятием Братства, как он делает повсюду до и после данного эпизода. Следовательно, делает она вывод, наблюдателем может быть только Высокий и никто иной. Серьезный аргумент, требующий тщательного и продуманного возражения, над чем в настоящее время и работает ваш преданный слуга.
к стр.35 "... однажды после соизмеримого по значимости происшествия…* - чересчур смахивает на анекдот, чтобы соответствовать действительности. Излишне и говорить, что тщательно организованный тайный поиск, проведенный в архивах Братства под прикрытием ежегодной инвентаризации имущества, не обнаружил ничего и отдаленно похожего на то, что могло бы лечь в основу факта, о котором повествуется.
к стр.35 "... и жребию**" - именно благодаря выбрасыванию жребия, как мне кажется, Центру (или Братству) удалось создать непреоборимые и по сей день трудности эффективности принимаемых Управлением мер против наблюдений.
к стр.35 "... словно у Саломеи***" - типичный пример неосознанного мышления на базе ассоциативных концептуальных связей. У Саломеи действительно отсохла рука и к тому же в аналогичном подвалу месте (пещере), но это событие принадлежит библейскому, точнее, евангелическому сюжету и относится к последним годам прошлой эры.
к стр. 36 "... подобно колесу Иксиона…*" - Иксион, царь лапидов в Фессалии и земной отец Пирифоя (того самого, который спускался с Тесеем в Аид и надолго застрял там), рожденного женой Иксиона от Зевса; здесь - символ бессмысленного движения, не имеющего конца при наличии определенного начала.
к стр.37 "... вне всяких сомнений, светлой головой…*" - предположительно братом Джо, заклейменного уже позднее как предателя и доносчика. Воистину пример тому, как низко пала в наше время мораль! В средние века вместе с изменником отторгалось и все, связанное с его именем, в том числе, и принесшее благо обществу или союзу. Ныне теряется лишь имя, следы же остаются.
к стр.37 "... никогда не покидают его пределов…**" - возможно, намек на брата Пабло. Автору следовало бы остановиться на этом обстоятельстве поподробнее, зная о жгучем интересе общественности к вопросу местопребывания брата Пабло.
к стр.37 "... если все сообщения истинны…***" - сомнительное заключение, подозрительно смахивающее на самоуспокоение.
38.
VII. НАБЛЮДЕНИЕ ЗА НАБЛЮДАТЕЛЕМ
- Что творится на площади! Дело, кажется, близится к завершению. Что там насчет армейского оцепления, что говорит комендант? Пожарные уже почти без дела. Кстати, он заканчивает съемку? *
- Полковник обещал минут через десять, потерпи. Кстати, они уже должны появиться на твоем мониторе, проверь правый угол. Идиоты, включили не ту сирену! Имей дело с армейскими! Представляю, до чего помпезно-чопорные манеры последуют при обычной замене караула, как будто нельзя обойтись без излишней регламентации** в самых обыденных ситуациях. Разгоняют зевак? Ха-ха, посмотреть бы на сапоги этих пожарных - глина, сажа и глина...
- Похоже, разобрались с рапортом, теперь дело войдет побыстрей. А чего же ты хочешь? Армия не может позволить себе действовать расхлябанно, да еще в мирное время. Это разлагает ее, разве не ясно? Впрочем, тебе о твоим... Ладно, ладно, не буду. У меня пожарные уже покинули площадь, остался последний развод. Отборные ребята. Хорошо шагают, четкий строй - спецподразделение. Когда намечена облава, через полчаса? Договорись, чтобы не начинали без сигнала, иначе он может и не успеть***. Кстати, как он там?
- Вроде как, похоже, укладывается в срок. Записывает время завершения съемки. Наезд крупным планом... Так и есть - двенадцать без четверти, вечно отстают у него часы, а ведь и шести часов не прошло, как сверялись... Но уложится, должен уложиться. Укладывает камеру в упаковочный мешок. Сколько крыс - обрати внимание! Чем только заняты там, в муниципалитете? 30 тонн отборного импортного крысиного яда из страны Восходящего Солнца**** - никакой тебе отдачи. В один прекрасный день все эти отощавшие твари выйдут из подземелья и что тогда? Пакует в футляр пленку. Камера уже в тайнике, опрыскивает вокруг одеколоном. Умница! Не хватало только, чтобы ее обнаружили эти псы из армейской разведки. Все же, признайся, подготовка у них, в Братстве, заслуживает похвал - строго и ни одного лишнего движения. Кстати, не забудь попозже вырезать то место, где он прячет камеру - нет надобности, чтобы об этом знали все в отделе. Кажется, все.
- Не беспокойся, готовь материалы. Если все пойдет как предусмотрено, через 20 минут, максимум 25 минут он должен уже быть на месте. Важно, чтобы материалы попали именно в его руки - если мы упустим и эту возможность войти в контакт... Что такое? Черт! Вот болван, не нашел другого времени и места. Откуда там взялись ясли от скота? Поразительно, какие мелочи могут порой поставить все под угрозу срыва. Уже за двенадцать с четвертью! Облава только что началась, свежее сообщение от полковника. Ты хоть уверена, что он пойдет в эту сторону?
- Молодчина, быстро управился, поправляет штаны. А куда еще ему идти? Возвращаться надо другим путем - золотое правило наблюдателя*****, о засадах они знают не хуже нас с тобой, не говоря уж о наших высших чинах. Те, если и не знают наверняка, то не могут не догадываться - наши общественники выдают себя одним лишь своим внешним видом. Кому, скажи на милость, пришла в голову мысль о 33%-ой вовлеченности городского
39
населения? Чушь собачья, только дискредитируют работяг, тех, кто реально занят своим делом. Одни сплошные неприятности от их добровольного рвения. Нет, обратно он не
пойдет, это достоверно, но вот свернет ли в канализационный лаз - по логике наиболее безопасно, но... И вот еще: обратит ли внимание на люк, как ты думаешь? На его карте это место не помечено, конечно же, для него это дополнительный стимул заглянуть внутрь, но вот заметит ли? И я еще думаю...
- Не стоит. Он - наблюдатель опытный, вряд ли другому доверили бы съемку. Для него не секрет, что карты его - трехгодичный давности, и за этот срок многое могло измениться, особенно в подземном мире*. В этом при его опытности можно быть совершенно уверенным. Меня больше беспокоит иное - захочет ли он спуститься вниз, особенно после сегодняшнего допроса** - он может стать излишне осторожным. Правда, с донесением он абсолютно не рискует - ему ведь неизвестно, что тайна тайника для нас не представляет секрета. Судя по тому, как он заботится о камере и не забирает ее с собой, у них там имеется еще и дубль, которым они не хотят рисковать в случае случайного провала. И все же... ты вот, например, решилась бы на его месте?
- Послушай, что ты привязался ко мне с расспросами? Здесь каждый занимает только свое место. Как бы я поступила или нет, сейчас все это праздное любопытство и только. Что мне с того, спуститься или нет? Твои заботы, ты и ломай себе голову, а ко мне нечего... Не забывай, я выведена из игры*** и это - не моя идея. Твоя и этого з ...
- А ты была бы не прочь продолжить, признайся! Опомнись, девочка, или тебе на самом деле жаль эту лысую образину**** - администратора? Да если он не спустится - а ведь все это затеялось по твоим рекомендациями- грош тогда цена перехваченному дублю: то, что запечатлено на пленке нам известно и без нее. Вопрос лишь в том, как они ее используют - прогнозы и предсказания Братства в последнее время серьезно обеспокоили не только отдел, но и Первую Канцелярию, если и того не выше. Отобрав впустую случайно
перехваченный дубль, мы, тем самым, лишь привлечем их внимание к нашему контрнаблюдению. Да, что это там за ясли в углу? 0ткуда они взялись? Не хватало лишь, чтобы он в темноте споткнулся о них и разбил себе голову об торчащие оглобли. Кто был на последней проверке маршрута?
- Что ты ерепенишься все время? Остынь! Откуда мне знать, как там появились эти ясли? Поинтересуйся у своего любимчика. Столько шума из-за каких-то полусгнивших яслей! Да ты просто ревнуешь меня к Наблюдателю, да? Послушай, а не слишком ли ты многого о себе мнишь и что тебе до меня - в конце концов, не ты ли дал согласие на мою роль? Глупо и грустно. Прошу тебя, умерь страсти, взгляни хотя бы на его пузо - ну какой же из него мужчина? Да если хочешь знать правду, хоть он и медик*****, но...
- Не продолжай, гнусно тебя слушать. Да мне и вовсе безразлично, какой он там мужчина, так что не устраивай сейчас истерики - не время. Очень хочешь - устрою вам побег. Хоть до самого Фриско, но после уж не жалуйся. Думаешь, нужна ты ему, этому профессионалу? Да у них в Братстве ... Впрочем, тьфу...
- Не плюйся...
- Нет уж, на сей раз, тьфу! Это тебе не шуточки какие-то - ясли. Вспомни Велихана, фотографии в его деле, помнишь? И тогда все неприятности начались после того, как они
40
вылезли, черт знает, из какого закутка на свет божий. Ясли, предмет невинный*. Просто не вписывались в обстановку и все, торчали в ней как... Вот и сейчас. Откуда, скажи на милость, они взялись, когда до ближайшей овцы не менее десятка миль? Главное, ты заметила - то, что он на них сейчас натолкнулся впотьмах, вовсе его не удивило. Словно он был внутренне подготовлен к этому. Как знать, не те же самые эти ясли? Кстати, у меня уже половина первого, пора уже ему и объявиться. Приоткрой-ка люк так, чтобы появилась узенькая полоска света на полу, это должно привлечь его внимание. И приоденься - твой силуэт должен лишь напомнить ему о тебе, не более. И не дай бог опознать ему тебя полностью** - вернешься к канцелярской работе. Тебе хочется этого? Вспомни, что подбирали мы тебя из машинисток, сама знаешь, что это такое - стареющие без надежд чопорные полудевы, доступные разве начальству, если обратит на них внимание. Так что к старости лет одна дорога - в тюремные надзиратели или в богадельню. Ты готова? Переключи на себя камеру. Послушай, у тебя же прирожденная армейская выправка, эти хаки сидят на тебе просто бесподобно. Поправь пилотку. Вот так. Что там он, уже на подходе? Включай все камеры на меня. Материалы на стол. Так... Теперь приведи все в беспорядок, главное выведи из строя монитор.
- Готово, внимание. Кажется, обнаружил. Что-то шуршит прямо над головой. Ой, кажется, напоролся на кота. Того, жирного с пятнами на спине. Слышу, как мяучит. Готовить выход?
- Стой, минуту терпенья. Значит так: обрываешь шнур телефона. Где у тебя остатки сажи со стола? Все должно выглядеть натурально. Портрет девы? Замечательно! Слушай внимательно. Раз уж этот кот снова путается под ногами, надо его как-то использовать. Значит, так. Включаешь освещение на все мощь. Не бойся, после той темноты это должно ослепить его на первое время, пока ты будешь выбираться из люка. Итак, сначала приоткрываешь люк на полдюйма и зовешь кота... Саломея, если правильно помню***? Он должен отпрянуть подальше, я имею в виду наблюдателя - сейчас он чуть ли не носом уже уткнулся в люк. Потом швыряешь вдогонку - теперь уже коту - камешек и кричишь - "Брысь собака!" Именно "собака", запомнила? Как только стихнет эхо от летящего камешка, рывком отбрасываешь люк и бежишь в ту сторону, где эти чертовы ясли. Запомни, бежишь по-женски, загадочно, но быстро – главное, чтобы загадка засела у него в мозгу. Говоришь, во сне он несколько раз путал тебя с сестрой - так, это то, что надо! Сестра, мать, женщина**** - они помешаны на этой триаде у себя в Братстве. Кстати, не забудь оставить на столе кассету с попорченной записью - пусть поймет, что эта запись твоего допроса*****, но не более того. Надо особо постараться, чтобы на сей раз не вышло огласки. Впрочем, не думаю - он не дилетант, как тот Велихан, как бы там официально не превозносилось сейчас это имя. Помни, только история с дилетантами всплывает наружу. Огласка - признак недостатка профессионализма, так что ты уж постарайся. Иначе... Как там, у Ф.- может ли женщина зачать от женщины******? Не попади в такую же ситуацию. Итак, час без малого, через минуту беру на себя все наблюдение, после чего обрываю связь и - вперед, Мария! Помни, облава ни в коем случае не должна его затронуть. Полковник предупрежден и должен тебе поспособствовать. Пошла!
40 (продолжение)
Эпизод седьмой: (Наблюдение за наблюдателем)
Наблюдатель из предыдущего эпизода выступает здесь в новом амплуа - он сам представляет теперь из себя объект наблюдения. Это представляется настолько очевидным, что не вызывает почти ничьих возражений. Я сказала "почти" и это не оговорка. Дело в том, что указанная своеобразная преемственность роли наблюдателя и наблюдаемого полностью разрушает красивую, но, увы, в свете данного эпизода видимо недостоверную, версию приват-доцента Ф. и, естественно, что ему, как одному из тех, кто принимал живое участие в исследованиях по данной тематике, подобное обидно вдвойне. Если нам еще под силу, скрепя сердце, чтобы не расплакаться, признать очевидность этой преемственности, то представьте, каково на душе этого замечательного человека. Но он не опускает рук и продолжает ревностно отстаивать собственное детище, изыскивая все новые и новые аргументы в его защиту. В частности, он единственный, кто обратил внимание на один тонкий момент, проигнорированный или оставшийся незамеченным прочими участниками дискуссии - а именно, что наблюдатель из VI эпизода и наблюдаемый из нынешнего существуют, собственно говоря, в разных форматах повести (эпизодах), а потому их идентичность еще нуждается в доказательствах, причем весьма непростых. Поскольку меняется сам объект наблюдения, то это уже совсем другая песня, а, следовательно, и все прочие параметры ситуации, включая сюда и время, могут быть в нашем случае заменены без особого ущерба повествованию. Иначе говоря, он утверждает (беру на себя смелость изложить суть вопроса своими словами), что и в данном случае, возможно, что VI эпизод в реальности происходит на лет на двадцать ранее, чем эпизод VII и ставить их рядом, не уточнив окончательно время, в котором происходят описываемые события - значит делать серьезную ошибку, суть которой в недооценке фактора самого времени. Кроме того, добавляет он, и здесь его мысль становится непонятной и мне самой - сам смысл написанного произведения - в превращении человеческого образа типа Л. в образ типа Велихана. Другими словами, он утверждает тождественность между Л. и Велиханом, но не в буквальном смысле, а только в плане преемственности. Причем тождественность эта распространяется только на моменты эпизода VI и теряет свою силу в VII-ом. Так, Арджуна воплощается на некоторое время в образ Кришны лишь затем, чтобы, заронив в душу зерна своего предстоящего перевоплощения, возвратиться обратно в собственное обыденное состояние. Следовательно, заключает приват-доцент, господин Л. - не что иное, как аватар Велихана, которому суждено, по его мнению (он объясняет, как именно и почему он пришел к последнему заключению, но пояснения его настолько путаны и необычны, что я не рискую изложить их даже без сокращений, не говоря уж о том, чтобы привести собственные разъяснения по ним) полностью перевоплотиться, вплоть до последних незначительных мелочей в своего предшественника и потому ставить вопрос о том, кто есть наблюдатель и кто - наблюдаемый в принципе некорректно, поскольку здесь в прицеле авторского объектива не конкретная личность, а, скорее ее конкретный тип. К сожалению, такого рода метафизические разъяснения плохо воздействуют в наши дни на публику (а к ней я причисляю и себя саму) - мы просто люди и нам сподручнее, если под ногами у нас прочная почва, а не нечто зыбкое, готовое разверзнуться в любой момент, как при землетрясении. Иначе большинство из нас попросту свихнется. Кстати, очень многие полагают приват-доцента именно подобного рода жертвой собственных необузданных фантазий - что ж, их мысли мне вполне понятны, хотя я не разделяю их. Впрочем, когда я вижу фанатических сторонников приват-доцента с их впалыми грудями и блеском в глазах, мне становится не по себе ... (далее в тексте комментария следует пропуск; автор обвиняет в исчезновении трех от силы - по ее словам - строчек издательство, однако на наше предложение принять извинения c соответствующей доплатой к гонорару в случае, если она согласиться восстановить текст, отвечает неизменным отказом, ссылаясь на сильную занятость и необходимость вхождения для этого в некое экстатическое состояние, подобное тому в котором она пребывала во время написания рукописи комментария, что при ее слабом здоровье она не может себе позволить и т. д. и т. п. - примеч. издательства).
Прочие основные версии, указанные в комментарии к предыдущему эпизоду, проходят через рассматриваемую, не подвергаясь особому для себя ущербу. Личность одного из наблюдателей в нашем эпизоде легко поддается узнаванию, второй же остается в тени, точнее за кадром, хотя определенная и даже близкая связь между обоими наблюдателями не исчезает на протяжении всего эпизода. Эпизод начинается с завершения событий на библиотечной площади и доводится до проникновения бывшего наблюдателя (господина Л., либо Высокого) в бункер, из одного из отсеков которого за ним и ведется наблюдение - наблюдение за наблюдателем. Кому это нужно? Вспомните фрагмент из предыдущего эпизода, где говорится о колесе Иксиона - в первую очередь Управлению и почти в той же мере Братству. Зачем это надо им - вестимо одному Всевышнему.
к стр.38 "... он заканчивает съемку?..*" - имеется в виду прежний наблюдатель, вокруг личности которого развернулось столько споров.
к стр.38 "... нельзя обойтись без излишней регламентации…**" - все верно, но, признайтесь, по крайней мере, странно слышать подобный упрек из уст сотрудника Управления. И, тем не менее, нет никаких оснований подозревать факты в подтасовке: все, до последнего слова записано на видеопленку и хранится в спецархиве Управления. Помимо того существует и идентичная ей магнитофонная запись по совершенно иному ведомству, проходящему по реестру организаций обеспечения и поддержки деятельности армейских структур
к стр.38 "... иначе он может и не успеть***" - странности множатся, подминая под себя логику внешнего мира: наблюдателю Братства позволяется не только без помех завершить порученное ему задание, но, более того, ведется параллельная подстраховка его деятельности. Очевидно, цели подобной операции задевают чьи-то слишком влиятельные позиции в Управлении (а, может, и в стране), чтобы рубить в такой ситуации сплеча.
к стр.38 "...30 тонн … крысиного яда из страны Восходящего Солнца…****" - речь идет об известной международной афере. Видимо поэтому называется Япония, а не реальный поставщик - одна из стран африканского континента. Как показало закончившееся на днях следствие, весь получаемый крысиный яд на самом деле переводился (без упаковки) в некоторую третью страну, а в пустые коробки (уже в Городе) набивался обычный зубной порошок отечественного производства, который далее поступал в широкую продажу. Поразительно, что афера оказалась убыточной для государства, но не для замешанных в ней чиновников, успевших прикарманить внушительные состояния, причем в валюте. Вскоре после поступления всей партии яда упомянутая третья страна разорвала с нами дипломатические отношения, и, естественно, отказалась не только платить по счетам, но и выдать успевших выехать за границу известных чиновных лиц.
Пострадавшей стороной считают себя и японцы, отказавшиеся в свое время от сделки по невыясненным пока обстоятельствам, в чем сейчас, как недавно стало известно нашему корреспонденту, горько раскаиваются.
к стр.38 "... золотое правило наблюдателя…*****" - интересно, что и Пайлот, и Венделер, и Шлиман дружно, не сговариваясь, подмечают в своих монографиях, что ни здесь, ни ранее, ни потом в эпизодах ничего не сообщается о спутнике наблюдателя, за которым ведется наблюдение. Что означает сей факт? Неверна сама излагаемая версия событий или же за этим кроется нечто иное? Может, спутник поджидает наблюдателя в обусловленном заранее месте? А что, если пресловутый спутник не кто иной, как офицер, работающий в паре с наблюдательницей за наблюдателем и контролирующий тем самым и ее действия? Тройное наблюдение? Есть от чего помутиться рассудку!
к стр.39 "... в подземном мире…*" - что из себя представляет конкретизированный подземный мир и в чем суть фокуса с устаревшей картой? Не будем торопить события - об этом станет ясно в свое время - в IX эпизоде.
к стр.39 "... особенно после сегодняшнего допроса…**" - вновь очки в пользу самой первой версии. Хотя, конечно же, под допросом может пониматься и допрос по любому иному делу (и даже по делу того же администратора) в другом месте и при ином составе задействованных лиц.
к стр.39 "... я выведена из игры…***"- из этих слов с большой достоверностью следует лишь один вывод - наблюдатель, осуществляющий наблюдение за наблюдателем - женщина. Что же означает в таком случае "выведена из игры"? Когда-нибудь время прольет свет и на этот вопрос.
к стр.39 "... на самом деле жаль эту лысую образину…****" - брат Маттеус из данной фразы делает вывод в пользу первой версии, считая, что речь здесь идет об убийстве администратора. Что касается самой мотивировки событий, тут Маттеус совершенно прав, непонятно лишь, почему он торопится с неверным выводом. Сказанные слова вполне могут подразумевать не свершившийся, а предрешенный факт. Как бы то ни было, совершенно не вызывает сомнений, что убийство администратора (как в первом, так и во втором случае) получило свое "добро" в самом высшем эшелоне Управления.
к стр.39 "... хоть он и медик…*****" - несомненно, перед нами новое подтверждение первой версии. Один из скептиков в Управлении сказал мне пару дней назад - "А вы уверены, что Высокий не медик по специальности? Сами-то Вы видели ту самую пленку?" Низкий провокатор!
к стр.40 "... ясли, предмет невинный…*" - конечно же, несерьезный пассаж. Чего только не случается из того, что никак не вписывается в модели мира, выстраиваемые в наших мозгах ежедневно, ежечасно, ежесекундно? Делать из каждого подобного случая панические выводы означает лишь усложнять собственные проблемы. Валяются там какие-то ясли - ну и дьявол с ними, неужели нет дел поважней? Но: кесарево - кесарю, а службисту - его инструкцию и обязанности. Не судите строго и не будете осуждены сами - так, кажется, или что-то навроде того?
к стр.40 "... опознать ему тебя полностью…**" - выходит, что наблюдаемый знает свою наблюдательницу в лицо? Тогда это только фрекен Мария и никто иной, ибо только она одновременно знакома с обоими кандидатами в наблюдатели - с господином Л. и Высоким.
к стр.40 "... Саломея, если правильно помню…***"- так вот о какой, выходит, Саломее идет речь! Странная кличка для кота, что и говорить, а если еще и учесть, что бедное животное собираются к тому же вскорости обозвать собакой, то...
к стр.40 "... сестра, мать, женщина…****- сравните с предыдущей главой: руки матери, волосы сестры, зеленые глаза Евы, томные глаза Лилит" - судя по всему, офицер прав, но следовало ли ему говорить об этом сейчас наблюдательнице?
к стр.40 "... кассету с попорченной записью … твоего допроса*****" - значит, допрос все-таки предшествовал наблюдениям, а, следовательно, и "Исходу"? А, может, это какой-то другой допрос? Кто разберет? О, фальсификаторы фальсификации...
к стр.40 "…может ли женщина зачать от женщины…******" - не хочется верить собственным ушам. До сих пор офицер держал себя вполне корректно - некоторые проскользнувшие моменты вполне воспринимались как простая неопрятность или неудачная попытка пошутить. Однако последний его выпад откровенно попахивает грязным намеком в отместку за некогда уязвленное мужское самолюбие. Кстати, забегая вперед, замечу, что столь высокий уровень разговорной речи не особо вяжется с предположением, что это - Клеоппа. Впрочем, и на Высокого он тоже никак не тянет - вспомните хотя бы фразу наблюдательницы "...взгляни хотя бы на свое пузо". Нет, вне всяких сомнений мы находимся внутри первой версии (наблюдаемый - господин Л.). Но у меня возникают сомнения - а не слишком ли гладко все сходится? Не будем забывать, что игра ведется тонкая и в связи с этим возможна любая дезинформация, даже обращенная в сторону массового читателя и общественного мнения - к чему иначе издавать подобную дребедень, да еще таким тиражом? Колесо вертится, господа и дамы!
41
VIII. ДОНЕСЕНИЕ
"Строго секретно"
Тип ситуации: нестандартный, случайная Код наблюдателя 666699*
Время наблюдения: 12:44 - 13:25
Тип наблюдения: единичный полный срез
Способ наблюдения: визуальный с применением микрофотографирования
Технические средства: фотоаппарат РОХ-ХМ, камера (прочерк)
Общее описание объекта** местоположения.
Подземная бетонная коробка 3х3х2,5 м типа бункер с 2 входами:
а) люк в потолке, выводящий в канализационный лаз (сухой, неиспользуемый)
b)люк в боковой стене, выводящий в продольный цилиндрический лаз типа "труба", 1м в диаметре; освещенность по разряду "А" - электрическая лампа 125 Вт, подвешенная двойным шнуром к потолку и прожектор; помещение слабо меблированное, безлюдное на момент пребывания с еле уловимым ментоловым ароматом сигаретного дыма; средства сообщения с внешним миром - оборванная телефонная связь (1 точка).
Примечание. Люк а) снабжен винтовой лестницей, материал - железо люк b) замаскирован предметом живописи.
Способ проникновения: люк а)
Способ исхода: люк b)
Обстоятельства обнаружения объекта исхода.
Объект обнаружен при уходе с предписанной точки наблюдения по запасному выходу. Внешние приметы на момент обнаружения - узкая полоска света на дне канализационного лаза по окружности, приглушенные голоса (женск., неразборч.) из объекта при общей видимости 3,35%***. Поведение по обнаружении - пассивное, лежа на полу. Мяукание потревоженного кота (кличка "Саломея") повлекло ответные действия человека в бункере ("Саломея, брысь, собака" вполголоса и метание наугад камешка), после чего кот покинул бункер. Установить особые приметы личности человека не удалось; причина - яркий, ослепляющий света прожектора из бункера типа "вспышка" в момент исхода. Фигура женская, в армейском хаки. Силуэт фигуры напоминает**** а) сестру (данные в анкете), b) фрекен М. из гостиницы (профиль). Голос - мягкий металлический с материнскими нотками. Направление движения человека - обратное, в сторону ранее покинутого пункта наблюдения. Далее: визуальное наблюдение через открытый люк с соблюдением мер предосторожности согласно инструкции, спуск в бункер по винтовой лестнице, запирание люка на засов. После чего приступил к осмотру и фотографированию. Причина исхода из объекта - настойчивые стуки в люк с потолка.
42
Общая характеристика наблюдаемых предметов:
а) стол металлический, с привинченными ножками 1,5x1м в левом углу помещения
б) табуретки деревянные, окрашенные в белый цвет, 2шт; одна таб. - возле стола, чуть сдвинута в сторону, другая - опрокинута на бок в семи шагах от первой
в) картина 1,2х1м; масло, холст, гипсовая рама; назначение - маскировка бокового выхода; изображена женщина внутри солнечного диска, чуть касающаяся босыми ногами серпа луны, вокруг головы женщины - венец из 12 звездочек, одета в красно-синее одеяние, похожее на тунику или древнееврейский хитон; судя по внешнему виду - на исходе беременности; лицо - миловидное, искаженное гримасой боли; волосы русые, волнистые; общий фон - облака и ангелоподобные существа;
автор – аноним
г) телефонный аппарат ТТ-17, покрытый белой краской; месторасположение на столе, шнур оборван, на трубке - отпечатки пальцев красного цвета
д) кассетный магнитофон; запись пленки сильно попорчена; судя по отдельным фразам -запись допроса, вероятно, фрекен М., арестованной по делу об убийстве администратора; местами неразборчивые звуки, напоминающие женский визг; корпус - без царапин, чуть теплый. Пленка прилагается
е) пластмассовая пепельница с тремя окурками удлиненных дамских сигарет со следами помады на фильтрах; месторасположение - стол; фотографии окурков (три) прилагаются
Примечание: Сигареты "Данхилл", любимая марка фрекен М.
ж) термос треснутый; содержимое - кофе (наполнен наполовину, слегка теплый), месторасположение - стол; рядом - пластмассовый стаканчик от термоса с недопитым холодными остатками кофе; край стаканчика измазан помадой, идентичной по цвету со следами на окурках; пробка отсутствует*
з) ночной горшок с крышкой, пустой; эмаль поверхности местами повреждена; цвет - зеленый, месторасположение - под табуреткой; крышка горшка покрыта толстым слоем пыли; на дне предмета указан инвентаризационный номер (размыт)**
и) городской справочник телефонных номеров, переплет коричневый; месторасположение - стол;
особые приметы: на второй странице обложки чернильный рисунок женского торса, небрежное изображение гениталий (зачеркнуто крест-накрест красным карандашом); под рисунком запись нецензурной брани (три слова) ***; рисунок торса с некоторыми дополнениями встречается также на стр. 17, 97, 108; страницы 217, 216, 373, 374 вырваны
к) торшер без лампы; настольный, окрашен в зеленый цвет; месторасположение - на справочнике телефонных номеров; следов пыли нет; левый край грибка (абажура)- имеет излом, осколок не обнаружен
л) пульт типовой для внешнего наблюдения, с монитором; состояние - выведенное из строя, экран треснутый; вделан в боковую стенку рядом со столом
м) ящик железный 50x40x30 с двумя ручками; наполнен разнородными предметами; перечень содержимого****:
- щипцы медицинские
- полиэтиленовый мешочек с неизвестным бурым порошкообразным веществом
43
- полиэтиленовый мешочек пустой помятый
- набор швейных игл - пластиночные электроды (2шт.)
- плоскогубцы
- моток толстого белого шнура
- моток медной проволоки
- кусок прессованного сахара (1 шт.)
- паяльная лампа
- миникалорифер
- микросхемы (3 шт.)
- кусок олова порядка 25г
- шприц для подкожных инъекций
- тиски
- зажимы (3 шт.)
- кусок каната диаметром 3 см
- молоток и гвозди (100г)
- резиновые перчатки (2 пары и I - на левую руку)
- резиновый шланг 86 см
- пустая стеклянная емкость Зл
- нитки белые 1 кат.
- цилиндрические батарейки (7 шт.)
- повязки марлевые (б\у 10 шт.)
- гиря 5кг
- шнур электрический с вилкой
- бланки протоколов допроса (1 комплект)
- пипетки (2 шт.)
- топор
н) 3 пустые банки из-под пива "Эксцельсиор"; месторасположение - на полу возле "ящик железный" (см. п.l)
о) 2 (два) синих халата 39 и 48 размера, III рост, карманы - пустые, с крошками табака; на первом отсутствуют все пуговицы*
п) ворох дамского белья с разной степенью поврежденности; месторасположение - у стены напротив картины, степень чистоты - грязное
р) урна пластмассовая, плетенная; месторасположение - под столом, наполнение содержимым на 1/3 объема; на дне - просверленное отверстие
с) поврежденные протоколы допросов (отдельные клочки и листы - частично обгоревшие по краям); месторасположение - в урне
т) электрогитара с оборванными струнами; всего 6 струн, месторасположение - под ворохом белья
у) початая пачка таблеток аспирина; месторасположение - стол, ближе к центру
ф) "Уголовный кодекс" для служебного пользования; 500стр., месторасположение - под таблетками
44
х) бумажка в 5 крон; месторасположение (использование) - закладка "Уголовного кодекса" на стр. 261
ц) утюг электрический; месторасположение - рядом с ворохом белья; рукоятка - пластмассовая, черная
ч) сковорода, покрытая копотью, без ручки; месторасположение - под утюгом электрическим, корпус - помятый
ш) резиновые теннисные шары* (11 шт.); месторасположение - разбросано по всему помещению
щ) политическая карта Пиренейского полуострова 80х72 см; месторасположение - на стене над ворохом белья; Испания - красная краска, Португалия - синяя, кусочек Франции - желтый.
ь) крысоловка пустая, с приманкой - в правом углу бункера; цвет зеленый
ы) коробка цветных карандашей (12 штук), наточенные; месторасположение - на полу возле ближней левой ножки стола, на коробке изображена Эйфелева башня (г. Париж)
ъ) лошадиный череп - натуральный, пожелтевший (1шт.); месторасположение - прибит к потолку на люк**
ё) чистые кассеты, обернутые в старую газету; месторасположение - возле телефонного аппарата; маркировка ВА; на корпусе одной из кассет наклеена почтовая марка
й) доильный агрегат русской конструкции, негодный; месторасположение - под табуреткой;
на корпусе - изображение пятиконечной звезды внутри выпуклой пентаграммы***
э) бикфордов шнур 130см, черный; привязан одним концом к ножке перевернутой табуретки, свободный конец хранит следы влаги
ю) пучок розог длиной от 53 до 71 см; вложен в урну
я) перламутровая пуговица**** на оторванном куске ткани, вероятно от халата; месторасположение ... [неразборчиво]
Прочие несущественные предметы (гнилая картофелина, труп мухи, пустая нотная тетрадь, кофеварка со сломанной ручкой)
ПРИЛОЖЕНИЕ
Фотокопии поврежденных протоколов допроса
Фрагмент 1
Имя, Фамил... Мария...
...тец: Иоаким ... астух горн...
Мать ...Анна, урожден... без особого рода занятий
Год рожден... …д Кролика, знак Весы, 11
Род занятий... Фрекен гостиницы...
По... ...енский*****
Рост: 159 см
Вес: ... кг
45
Фрагмент 2
Выдвигаемое обвинен...: убийство администратора
Отягчающие обстоятельства: прелюбодеяни...
...видетели: ...льчишка-лифтер… № книжки 966696
...нный Атташе Италии (в изг…ании)
...стоялец Л., комнат...27 *...хл... чи......ф...
Фрагмент З
Медицинское заключение.
Перенесенные болезни: коклюш, ангина, корь, хорей Харрингтона,
гоно...ея, гаймарит, гемор...й, насморк
хронич...
Операции аппендицит, удаление минд...борт(2)
Видимые увечия на теле: нет
Общее физическое состояние: удовлетворительное
Прочие: врожденный порок сердца (слабый)
Хронические недомогания: приступы мигрени, слабая одыш...а,
Виттова пляс....
Противопоказания (пища, напи… нет
Прививки оспа
Зрение, слух: норм...
Фрагмент 4
Где проживает: ...у эссеистом Йоханно**...
Образовани... ...
Армейское звание: нет
Отношение к ВО груп......действия
...... ж... ... ...фур
...сноведование: ......масутр***........
мый напит... ...чай****
... ...
Фрагмент 5
Биография фрекен М ,гостин.....нни",5 лет
Фрекен М. рождена 1... году в октябре меся... в местечке Мирака оазис Ина… в 7 милях от Города.........ма. Отец и мать из местных первопоселенцев.
46
Отец, Ио.....м*, по профессии скотовод, мать Ани........омохозяйка. Супружеская пара принадлежит благонадежному слою населения и не замечена в деяниях, подтачивающих устои общества. Пользуются уважением и авторитетом в оазисе. Иоаким отменен общественностью Мираки за активн... участие в пожар...
...манде оазис... В настоящее время местоприб...ителей подлеж... уточнению. По слухам отец скончался...у лет тому назад...Мать, Анна, посл... нчины супруга выехала из Мираки к двоюродной сестр......, однако подтверждения о ее прибыт... ...лах не имеется, что вызывает подозрение на ее тайную причаст... к делам так называемо... ратства", однако степень участия и роль не выяснен ...по сей день. Официальному розыску не подлеж...
Фрагмент 6
Биография Фрекен М. (продол...ение)
Вследствии частых семейн...кандалов на почве супружеской не... и алкоголизма, фрекен М., в возрасте 3 лет был... передана на воспитание в иезуитский интернат "Камелия" близ...а 9-ом году обучения отчислена ив интерната под надзор участкового надзирателя Гор....ма за неблаговидный поступок и отказ в дальнейшее от исповед...уездному начальник....неблаговидный поступок ** фрекен М., согласно сохранившимся документам интерн... заключался в отказ... анной каш... и мяса по субботам. При отчислении участковому надзирателю И...вручено все имущество фрекен под расписку, в том ч ...исле пастушеский посох с аннограммой и рукоят... в виде головки голубки....
Фрагмент 7
Биография Фрекен М. (...родолжение)
Сильно подвержена анимистическим привязанностям, в особенности в отношении кошек и голубе... с 12 лет им ...лички котов - Саломея I, Саломея II, Саломея III. Первая беременность последовала на 5 году отчисления из интер... вследствие недосмотра со стороны участкового ...огласно Суду... наказанию и испытанию одним стаканом грязно... воды***. Реакция на наказание - положительная, освобождена досрочн... с трехнедельн... заточением в карцер вместе с Саломеей 2-м. По освобождении снята с надзора участкового, после чего...
Фрагмент 8
...графия фрекен М. (продол... ......це "Фанни" с ...ет: посудомойка, уборщица, горничн... запаса официан...менша и, наконец, в качестве фрекекн (с осени прошлого года). Поощрялась правом пользоваться буфетом для
47
иностранц..., прибавкой к отпуску и поездкой в столицу на... имеет два предупреждения и один выговор за связь с иностранцами и клиентами, не представляющих опасности для государства и общего режима гостиницы ... в контактах с Братством не заме...ена ала... о к деятельности
Управления...езразлично...тношение. Родственница убитого админи...н...тре...
шш...опля...ху.....Рун....шля***...живает незаконном б...ссеистом Йоханн...
Фрагмент 9
Опись имущества
...прибор дли уклад... щетка зубная...плект фирменный, треножник, торшер, табуретки (3) .....ухонный ...аф, гардероб,...сли для окота,.....торучка, зажигалка "Кент",... мяна, косметичка (2), противоз... противогаз,...виз на 6 персон, .....льтера, тр... ртук, утюг, 2 банки тушенки...еник, раскладушка, постельные ... надлежности, проездной билет, крест нательн**..., серебряный,... онтик япо...,альбом репродукций, цветные карандаши***...шахматы,
телевизор, попугай.
Фрагмент 10****
А...пв....й...цу...квн....г.....щ.....ща...эх...ф....ыва......прол...дж....э...яч....см.....ить,...бю...е...УАМ....форс....ляш...кыж....хлун....бджо....Тран....чепу рож....жо....плыв ....хобо.....нба....чугун,...Эл…бран.....що....цык....спагетт...гохля…………… пак, прощелыга....гастроном.....д.....йф....ящ...ыч...ув...ск...ам...еп...ин..рт..го..ьш..лб..щд..юз....же....хэ....моча.
Эпизод восьмой: (Донесение)
А почему, собственно говоря, донесение, а не отчет, к примеру? Не потому ли, что в этимологических значениях корня этого слова незримо или подсознательно, как сказал бы герр Венделер, присутствует совершенно иной смысл, а именно донос? Но донос - понятие конкретное, оно означает, что имеется по крайней три лица: тот, на кого доносят, кто доносит и тот, кому доносят. Это минимум, без которого не обходится ни один донос, по крайней мере, в нашем подлунном мире. Рассмотрим содержание эпизода с точки зрения сформулированного выше определения. Итак, на кого доносят. Очевидно, на владельца (юридическое лицо) бункера. Ни у кого, включая приват-доцента Филиппа, это не вызывает особых сомнений. В данном случае, как ни крамольна сама мысль, но объектом доноса является, по существу... Управление. Вопрос второй - кто доносящий? Если рассматривать его с функциональной позиции, то тут все просто - это наш наблюдатель в "Сапогах и сандалиях" и еще наблюдавший в "Наблюдении за наблюдателем", хотя это вызывает кое у кого уже определенные возражения, правда, не по всему диапазону эпизода, а только в той его части, где говорится о "Сапогах и сандалиях" – помните, у приват-доцента имелось на этот счет свое особое мнение, а поскольку он человек известный, то не пренебрегать его мнением мы не имеем права, сколь бы не были не согласны с ним. Сложнее, когда мы начинаем рассматривать вопрос в плане конкретной личности. Читатель, по всей вероятности, отлично знаком с разнообразными версиями на этот счет еще из предыдущих глав. Чтобы не утомлять его повторением набивших оскомину выкладок и привязок их к авторам версий, ограничусь здесь приведением списка претендентов, воздерживаясь от каких-либо комментариев, которые, на мой взгляд, были бы совершенно неуместны - пусть каждый читатель выберет одного из них по собственному усмотрению. Итак, это: господин Л. (возможно, он же - доктор Лео), Высокий или Велихан. Выбор, как видите, достаточно скромен, но, по-моему, было бы лучше для всех нас, если б его не было вовсе.
И, наконец, кому доносят. По одной из версий - Братству, по другой - в Центр. Имеются также версии, в которых Центр и Братство совмещены в одно целое и даже являются частью Управления. В последнем случае получается нечто оригинальное - части доносят на их же целое, что определенно попахивает расколом. Что же выбрать? Я предпочитаю (но не рекомендую остальным; предупреждаю, такой неосторожный выбор может повлечь за собой неприятные осложнения) последнее, хотя, несомненно, найдется немало таких, которые выступят, возможно, публично (о, могучее племя доносчиков!) с весьма и весьма резкой критикой в мой адрес, но к тому времени я буду уже далеко от них...
Внимательный читатель, возможно, обнаружит для себя еще один донос в тексте эпизода - донос внутри доноса. В самом деле: что представляют собой приводимые в донесении фотокопии фрагментов допроса? Их оставили преднамеренно (сотрудница Управления), предварительно изрядно подпортив (достаточно для информации, но не для предъявления) для вполне конкретного лица (в данном случае - наблюдаемого) и они содержат компрометирующую (есть и такая точка зрения на содержание фрагментов, кроме того, факт допроса сам по себе уже является компрометирующим обстоятельством) третье лицо информацию - т.е. имеет место необходимое по определению условие для констатации наличия факта доноса. Правда, м-р Пайлот возражает против такого, узкого (на его взгляд) подхода к определению понятия "допрос". В нашей стране, утверждает он (напомню, что м-р Пайлот - американец), любое сообщение представляет собой замаскированную форму доноса - такие уж, по его мнению, люди, а потому любое определение доноса, которое мы подберем, будет носить тривиальный характер и не может иметь универсального значения. Донос, говорит он, категория духовная и определяется единственно совестью доносителя: остался ли в ней определенного свойства осадок после акта или нет. Дорогой м-р Пайлот, если подходить к нашим гражданам с вашей меркой, то вполне может статься так, что у нас вообще не окажется ни одного доносчика! А если нет доносчика, то не может быть и доноса. Я не имею в виду тех лиц, которые проходят по штатам Управления как официальные доносчики с полагающейся им оплатой по конечному результату... Впрочем, их то, как раз, это касается в гораздо меньшей степени, чем прочих граждан - ведь они - профессионалы и выполняют всего лишь служебные обязанности, в то время как понятие "донос" применительно лишь по отношению к свободной личности, обладающей свободой выбора. Иначе нашему и не только нашему государству пришлось бы отказаться и от услуг палачей, не так ли?
Некоторые короткие замечания по тексту и перейдем к комментарию к отдельным фразам. Текст содержит классификацию объекта, на котором ведется наблюдение (уже третье по счету!) и его общее описание, а также описание обстоятельств обнаружения объекта. Далее следует описание наблюдаемых предметов. Здесь обращает на себя внимание отсутствие в перечне простыни с клеймом, (что находится в противоречии с событиями последующего эпизода "Исход") и нечленораздельная запись на магнитофонной кассете (по замыслу офицера из предыдущего эпизода материалы и запись должна быть подпорчены, но лишь настолько, чтобы из их сохранившихся отрывков можно было бы сделать непосредственный вывод о том, что это - запись допроса фрекен Марии; по имеющейся же кассете наблюдатель приходит лишь к мнению, что запись может оказаться записью допроса фрекен). Завершают донесение фотокопии поврежденных фрагментов протокола допроса фрекен Марии.
к стр.41 "... Код наблюдателя 666699…*" - к сожалению, код не поддается однозначному декодированию (Лейбниц или китайская книга Перемен?), что внесло бы определенную ясность хотя бы в вопросе идентификации наблюдателя.
к стр.41 "... общее описание объекта…**" – в целом приводимое описание совпадает с ожидаемым из предыдущих эпизодов.
к стр.41 "... при общей видимости 3,35%...***" - крайне слабая видимость. Отчет производится по значению коэффициента проницаемости газообразных тел (справочник Бергера).
к стр.41 "... силуэт фигуры напоминает…****" - в следующей далее характеристике женской фигуры четко прослеживается женская доминанта - архетип: триада "мать - сестра - жена".
к стр.42 "... пробка отсутствует…*" - указанная пробка была обнаружена впоследствии на месте пожара и приобщена к вещественным доказательствам следствия.
к стр.42 "... инвентаризационный номер (размыт)…**" - приходит на ум смазанный почтовый штемпель, о котором рассуждает брат Пабло в главе "Архивариус"
к стр.42 "... нецензурной брани (три слова) …***" - к сожалению, и здесь сказывается уровень интеллекта наблюдателя. Иначе он не преминул бы привести эти слова в тексте. Вот они: МЕНЕ
ТЕКЕЛ ПЕРЕС.
к стр.42 "... перечень содержимого…****" - содержимое ящика специально подобрано таким образом, чтобы вызвать у наблюдателя мысль о пытке, но при этом не могло бы быть использовано как вещественное доказательство об имеющих место фактах применения пыток в подвалах и чердаках Управления.
к стр.43 "... отсутствуют все пуговицы…*" - одна из пуговиц обнаружена чиновником на журнальном столике в номере господина Л. во время доверительной беседы (глава "Допрос") и вынесена оттуда тайком. Другая хранится в грязном носке у брата Пабло. Местонахождение остальных неизвестно и по сей день.
к стр.44 "... теннисные шары…*" - резиновый теннисный шар с мягкой обивкой часто используется чиновниками Управления в качестве кляпа во время применения пытки
к стр.44 "... прибит к потолку на люк…**" - очевидно, для маскировки выхода
к стр.44 "... пятиконечной звезды внутри выпуклой пентаграммы…****"- точнее, разумеется, пентаграммы, вписанной в выпуклый пятиугольник - знак качества русской продукции, действует только на территории страны производителя.
к стр.44 "... перламутровая пуговица…*****" - в дальнейшем утеряна безвозвратно
к стр.44 "... По... ...енский…******" - возможно, пол - женский
к стр.45 "...стоялец Л., комнат...27 *..." - практически нет сомнений в том, что указан гостиничный адрес господина Д., тем более что номер его номера 327. Вопрос лишь означает ли это, что администратор уже убит? Не следует забывать тот фактор, что материал специально подброшен для обнаружения его именно наблюдателем, так что все может оказаться полной липой, дабы дезинформировать Братство в частности, относительно времени убийства администратора.
к стр.45 "... у эссеистом Йоханно…**" - если Йоханн - лицо, вымышленное доктором Лео, который, вероятнее всего, идентичен господину Л., то подобная фраза вряд ли могла иметь место в варианте, при котором наблюдателем является господин Л. - она выдавала бы с головой фальшивку Управления.
к стр.45 "...споведование: ......масутр…***" - вероисповедание - Кама Сутра!?!?!? Нет, разумеется, но ничто другое вроде не укладывается в лакуну.
к стр.45 "... чай****" - но не чай же, в самом деле? Скорее всего, случай или какой-нибудь иной ...чай.
к стр.46 "... Ио.....м…*" - мадам Шлиман предполагает, что здесь упомянуто имя пастуха Якима.
к стр.46 "...неблаговидный поступок…**" - архивы интерната "Камелия" не подтверждают приводимую версию, скорей всего, речь идет лишь об оказании непослушания учителю.
к стр.46 "... испытанию одним стаканом грязно... воды…***" - общественная мера дознания, имеющая древнюю традицию, еще со времен преследования ведьм
к стр.47 "... шля…*" - очевидно описка, должно быть "...шлю..."
к стр.47 "... крест нательн…**" - крест нательный, характерная деталь, подчеркивающая аккуратность в работе служб Управления
к стр.47 "... цветные карандаши…***" - подспудно подкрепляется вещественная база доказательств "реальности" якобы имевшего место допроса в бункере (сравни с пунктом ы) в "Общей характеристике наблюдаемых предметов")
к стр.47 "... Фрагмент 10…****" - совершенно непонятно, зачем стоило переводить впустую целый кадр фотопленки. Впрочем, как говорится, со своим уставом в чужой монастырь не лезь.
48
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
IХ. ИСХОД
И было это даже очень неизвестно, что он все-таки имел в виду, удаляясь все более и более от предписанного ему планом маршрута, подчиняясь, по правде говоря, необходимости - внешне все это выглядело так, но ведь сам-то для себя он не мог не отдавать отчета в том, что, в сущности, он не предпринял и робкой попытки пойти наперекор обстоятельствам: он просто принял их с самого начала и бесповоротно, пока не очутился в этом длинном нескончаемом тоннеле почти правильной цилиндрической формы с подвешенными к потолку слабыми лампочками матового света. Ниша, которую он выбрал специально для отдыха - к этому его побудила не только физическая усталость - как-никак он даже не был в состоянии прикинуть, сколько часов шагает уже вот так, без отдыха, лишь бы выбраться (куда - это было ему уже безразлично: лишь бы выбраться, а там видно будет) из нескончаемого лимонно-желтого чрева, но и то, что сама ниша, несмотря на все ее неудобства - пространства в ней хватало ровно настолько, чтобы кое-как втиснуться в него, обхватив руками колени и пригнув голову - оставалась в тени и вдобавок была надежно изолирована (в смысле прямой видимости) от непрошеного взора с прохожей части массивной, бессмысленной здесь колонной с островками синего мха вокруг многочисленных трещин. Бессмысленность колонны подчеркивалась уже тем, что она резко обрывалась, не доходя до потолка что-то порядка одного метра, ничего не поддерживая и не подпирая - точно стела, испещренная вдоль и поперек непонятными значками и символами*, смысл которых - он ощущал его пальцами, когда касался любой из шероховатых поверхностей, вряд ли был бы ему понятен и при дневном освещении. Кроме того, выбранное для отдыха место оказалось удачным еще и тем, что обладало отличными акустическими свойствами - любой звук, произнесенный или произведенный за сто метров от нее, срезонировав странным образом от пород, усиливался в ее полом пространстве чуть ли не до громкого крика, хотя уже в трех шагах от нее нельзя было различить и шороха. И все же, когда он услышал живые голоса, а чуть позже из-за поворота появились и две причудливые фигуры - причудливые из-за веера теней, отбрасываемых каждой из них - он ощутил гложущее беспокойство от щемящей неопределенности. Возможно, это были охранники**, пущенные по его следу, или агенты какого-либо сектора - все могло быть - поскольку эти люди шли фактически по его следам, а так как от самого лаза, который был им надежно задвинут на засов, и до самой ниши он нигде не заметил ни единого ответвления, и другого пути для них попросту не оставалось, то это предположение казалось наиболее вероятным. От всего этого он лишь поплотнее втиснулся в нишу и надвинул на глаза капюшон - отвыкнув за месяц от сырости, он, помимо всего, болезненно реагировал на повышенную влажность, которая, подмешиваясь к тусклому освещению, вызывала неприятную резь в глазах. Если только не чихнуть случайно***, то 90 шансов против десяти, что они пройдут мимо, не обратив внимания на его убежище. И тем не менее это не вызывало у него ощущения защищенности. Несомненно, подземелье вытворяло что-то необъяснимое с психикой, и потому он был полностью обезоружен перед надвигающейся ситуацией.
49
Голос высокого был, однако, мягок и несколько печален. Собеседник его, Клеоппа или Клеопп - высокий называл его и так, и этак - низкий коренастый толстячок, слушал, казалось, безучастно, наклонив в его сторону голову, которая произрастала как бы прямо из плеч. "О чём Вы думаете Клеоппа, - укорял высокий, - неужели Вас по-прежнему угнетает опасение, удастся ли нам ускользнуть от их рук невредимыми*? Полно тревожиться, столь ли сильно они нас ненавидят? Взгляните трезво - стоим ли мы того? Постарайтесь же не распалять себя излишними сомнениями и досужими выдумками, пусть все будет, как будет, ведь сейчас ничего уже не изменишь. Я вовсе не собираюсь внушить Вам уверенность в полной нашей безопасности - кто может в наше время дать хоть какую-то гарантию? Но ведь не станете же Вы отрицать и то, что еще каких-то пару часов и мы будем уже в Эммауссе **".
Их всего двое, - подумал он, - высокий блондин с вежливыми манерами и тот толстяк с глазами, подернутыми мечтой еврея. Судя по всему, они нисколько не похожи на охранников, скорее уж наоборот. Но все равно, не стоит терять бдительности здесь, в плену нескончаемых бетонных плит - сработано на совесть, что и говорить. Надо решиться - в случае благоприятного стечения обстоятельств недурно бы было примкнуть к ним хоть до самих Еммиусс, ведь расположены же они где-то наверху, на поверхности, а там он и сам себе хозяин. Судя по всему, они неплохо ориентируются в обстановке - идут уверенно, не глядя, как он, под ноги: по всему чувствуется, что здесь они не далеко в первый раз, хоть толстяк и откровенно трусит. Кроме того, высокий помянул об Эммауссе так, словно там для них кончаются все опасности. А что, если это справедливо и в его отношении? Тогда он мог бы даже позволить себе передохнуть там некоторое время, скажем, дня два-три, - в этом его тело нуждалось особенно. Впрочем, и у психики не нашлось бы серьезных возражений. Тем более, что в чем-чем, а в деньгах он не испытывал серьезных затруднений. Правда, он не Рокфеллер и не Ротшильд, да и на деревенского богатея не потянул бы, но пара дней ему вполне по карману; а, восстановив, таким образом, силы, он еще на многое станет способным. Впрочем, он опять обольщается раньше времени - неизвестно, кто они такие, а рискует он не только собой, точнее собой он практически не рискует, но, что несоизмеримо важнее, пленкой, которую ждут в аббатстве, не говоря уж о заснятых материалах в бункере, которых в аббатстве не ждут, но которой обрадуются, пожалуй-что, не меньше. Внимание! Приглушенный шлеп шагов - где-то меж плит имеется трещина, и оттого подземные воды просачиваются в тоннель, образуя нескончаемую цепочку луж. Шлеп и разговор - каждое слово сейчас не имеет себе цены. Шлеп, шлеп и холодные камни нестерпимо морозят задницу сквозь подтертые штаны, вызывая предательскую щекотку в носу. Achtung! Attention! ***
"Ты же почувствовал,- оправдывается словно толстяк - руки его слегка вздеты кверху, словно он опасается побоев,- что Хуча был совсем недовольный, когда он увидел нас. Помнишь, в толпе около памятника. И еще однажды, в парке. А что, если мы по недомыслию вляпались не в свое дело? Хуча ведь тебе ничего не сказал!" Голос толстяка был грубым, хриплым, словно простуженным, да он к тому же все время чихал или сморкался в огромный, белый когда-то, платок - оттого слушать его было непросто. Грубая скотина, подумал спрятавшийся в нише. Несомненно, путник Клеоппы казался куда привлекательней - тот хоть и ковырялся у себя в носу, но проделывал, во-первых, это с какой
50
-то внутренней элегантностью - в конце концов, чего ему следовало здесь стесняться, ведь не Клеоппы же, в самом деле - и, во-вторых, проделывал он это не так уж часто, как скажем, Клеоппа. "Никогда не знаешь,- продолжал толстяк, - чего от ..."(конца фразы ему не удалось разобрать, говорящий часто примешивал к своей речи жаргонные словечки, смысл которых был для него неясен). "Спроси у меня: Клеопп, откуда нам знать об этом? Верно, твоя правда. Ведь почему нельзя, в самом деле, продать свои простыни незнакомому человеку, который согласен заплатить за них, даже не торгуясь? Если даже они с синим клеймом. Ты ведь показал ему это клеймо, значит, тут нет никакого обмана. И сейчас - та же самая простыня и то же самое клеймо*. Какой ужас! Но ведь мы не знали... Впрочем, кто спросит нас об этом теперь - знал ли ты, человек, зачем покупателю эти самые простыни? Да никто! Наши - на это недвусмысленно указывает клеймо. Да и где достать теперь доказательства, что мы и в самом деле не знаем человека, купившего у нас эти простыни? И кому нужны наши доказательства, если мы не можем доказать даже того, кто мы с тобой такие?"
И все же, коротышка вовсе не глуп,- думал он про себя, прикидывая в уме всевозможные варианты. Разумеется, пессимист, но ведь и его высокий спутник, если вдуматься в его слова, не так уж и уверен в благоприятном исходе. Чего - пока ему неизвестно, но это не столь уж и важно. Главное - точно рассчитать и не ошибиться, не кроется ли за их появлением какой-нибудь тонкой провокации. Пока что все идет, похоже, нормально, но долго ли это протянется - вот в чем все дело. Высокий хоть и держится с большим достоинством, но в голосе недостает какой-то прочности, стержня, что ли. Со стороны создается впечатление, что он всерьез чем-то обеспокоен, но старается держать себя в узде, чтобы не выплеснуть на своего павшего духом собеседника еще и собственные колебания. Клеоппа же выглядит и вовсе расхристанным - шнурки его ботинок развязались и болтаются во все стороны, а он даже не замечает этого. Расшнурованные шнурки ботинок - какая-то странность присутствует в этой частной детали. Ну, конечно же, он ведь уже полностью свыкся с той реальностью, что все здесь ходят либо в сандалетах, либо в сапогах** (как военные и полиция), а то и вовсе босиком. Вот, значит, что придает странность общей картине - башмаки! Они, кстати, и на Высоком. Куда они направлялись, кажется, в Эммаусс? Интересно, где это находится? По их словам, в двух часах ходьбы. Но он уже прошел до этого часа три, не более того. Хотя в подземелье время движется иначе (или ощущается - какая в принципе, разница?) Но даже если исходить из того, что три часа - что это ему дает? Да ровным счетом ничего, он ведь не знает, в какую сторону ориентирован сам тоннель, не говоря уж о том, что за всеми этими поворотами просто невозможно уследить общей направленности своего движения. Вполне возможно, что все это время он попросту кружил вокруг одного и того же места и кружить будет еще часа два, пока не узнает, что на самом деле Эммаусс - это тот же самый подвал***, откуда начался исход (побег, короче говоря). Нет, это слишком уж мрачно, чтобы оказаться правдой. Необходимо отвлечься от подобных мыслей - тут высокий прав, хотя, разумеется, он имеет в виду нечто иное. Итак, вернёмся к ботинкам. Что это - явленный анахронизм, напоминание из той жизни, о которой он успел уже порядком подзабыть за месяц, почти, своего пребывания в
Городе? Правда, здесь в подземелье, условия не те, что наверху, но ведь не меняли же эти
51
двое обуви перед тем, как спуститься в подземелье? А разве само их появление здесь не нелепо? Ведь он же задвинул люк на засов, об этом помнят хотя бы ссадины на его руках! Так или иначе, но то, что они объявились в ботинках - верное свидетельство тому, что они не принадлежат к городу, а, значит, и не могут быть охранниками или сотрудниками какого- либо отдела Управления. Но кто же они тогда, такие же беглецы, как и он сам? Исключено, ведь проникнуть в подземелье не так-то и просто, он сам проник сюда лишь постольку, поскольку его принудили к этому особые обстоятельства, не похоже, чтобы у них было бы нечто вроде того: слишком уж они прямодушны. Итак, призраки? Призрак, призрак, спой свой марш! Па-ба-ба-ба-ба-бум, Па-ба, БумммМ*!!! Фу, какие нескладные мысли, похожие на начинающейся бред – шорты и ботинки, ботинки и шорты. У обоих. И пустые, наверное, глаза, пустые глаза, полные затаенного страха. "Как бы то ни было, но у себя в Эммауссе мы будем в полной безопасности",- похоже на голос Высокого. Что верно, то верно. Если предположить, конечно, что Эммаусс - это одна из окрестных деревень, да еще в достаточной мере удаленная от Города. Законы чиновников сильны внутри городской черты, за ее пределами они ослабевают** в зависимости от степени удаления. Итак, отчего же они вынуждены скрываться? Впрочем, главное ему уже известно: эти двое - не охранники. И, тем не менее, осторожность и еще раз осторожность. Образ брата Пабло снова стал перед его глазами как живой: с пронизывающими насквозь глазами и вздернутым к небу пальцем. Брат Пабло не может ошибаться, его опыт - ценная жемчужина, признанная специальным вердиктом Братства***. Итак, осторожность? Там, здесь, везде. Решено.
Вернемся к действительности - метров пятнадцать пока еще есть в запасе. Не похоже, чтобы те двое торопились, подумал он. Простыни, синие, клеймо... стоп! Где-то он уже сталкивался с этим и совсем недавно. Ну, конечно же - торговец Юсуф**** из бакалейной лавки: узенькие усики над смешно вздернутой губой, мыло, спички, сахар, чай и адреса девок, горячих девок "прямо из султанского гарема, контрабандой - 5, 10, 15, 20 крон". Юсуф, его постоянный собеседник и партнер за вечерним кофе, кофе по-турецки в забегаловке какого-то метиса в чалме и длинной полосатой рубахе со стертыми рукавами на берегу пропахшего гнилью пруда - в особо жаркие дни его обильно заправляли негашеной известью со специфическим туалетным запахом. Здесь торговали еще пончиками и жареной бараниной на вынос. Тут же околачивалась постоянно группа полноватых мужчин, ярко выраженного восточного типа и какой-то замухрышка в кепке, о котором все знали, что он заурядный полицейский филер из отдела борьбы с проституцией и наркоманией - последнего он себе никогда не позволял, хотя Юсуф и делал время от времени достаточно прозрачные намеки. Жареная баранина заворачивалась в плотную голубую бумагу (для своих клиентов) или в обычную - для прочих. Однажды он даже был свидетелем того, как неожиданно нагрянула полиция и изъяла у хозяина весь запас голубой бумаги, позже ее вернули и, хотя, перед хозяином никто так и не извинился, но зато исчез замухрышка в кепке, возможно, как виновник провала*****. Одним словом, Юсуф был, что говорится, из скользких знакомых -об этом говорили и его вечно бегающие по сторонам глаза, совершенно лишенные ресниц. Тем не менее, относился он к своему вечернему партнеру -после кофе они часто стреляли на спор по мишеням в тире - с полным уважением и
52
доверием. Вероятно, оттого, что даже самым прожженным авантюристам время от времени бывает необходимо нечто вроде отдушины, своего рода заменителя воспоминаний о собственном далеком детстве (иначе ведь и вовсе последнее дело для авантюриста, соизмеримое разве что лишь с клиническим случаем размягчения мозгов) и именно такого рода отдушину и обнаружил в нем Юсуф. А может на то имелись и другие причины*, но факт остается фактом - с ним Юсуф вел себя совершенно иначе, нежели с остальными - никогда, к примеру, Юсуф, не звал его в бордель к своим девкам. Именно Юсуфа он встретил позавчера вечером возле городской комендатуры со свертком под мышкой. Что ему там было надобно - одному богу известно. Юсуф, широкая душа, не удержался, чтобы не похвастаться перед приятелем покупкой, развернул сверток прямо на улице, совершенно не стесняясь прохожих. Он так и не смог понять, что именно приводило Юсуфа в восторг в этих двух рванных грязных простынях - неужели то самое синее клеймо в уголке каждой из них? По крайней мере, иных видимых причин, могущих привести Юсуфа в столь восторженное состояние**, он не видел, но уточнять это у Юсуфа, он вдруг в тот момент понял это со всей очевидностью, означало бы проявить грубую бестактность в отношении мусульманина*** и, может, навсегда лишиться его расположения. Но зато он вспомнил, где еще раз видел это клеймо - в последнюю свою ночь перед прибытием в город - на коровах пастуха Якима****. Звезды, костер, запах дерьма и синее клеймо на коровах. Странно, что старый Яким оказался впоследствии родным отцом фрекен Мари, но, если подумать, мало ли встречается в свете самых неожиданных совпадений. Что именно смутило его впоследствии в этом заурядном, в общем-то, факте, сейчас он никак не мог заставить себя припомнить. Все это как карусель,- подумал он, - невинная детская карусель, вращающаяся по нескончаемой окружности: львы и антилопы, антилопы и львы, хищники и жертвы, но как бы вырезанные из дерева и в уменьшенном масштабе. Какое же дело было у Юсуфа к коменданту***** - кажется, за каким-то разрешением, но для чего именно - об этом следовало интересоваться тогда же, поздно сейчас гадать об этом и...
И голос приветливый доходит до его слуха******...
- Вам что, нездоровится? - Высокий возвышается над ним, стоя на корточках и осторожно хлопает по щекам,- Вы в состоянии подняться сами? Помогите же, Клеопп, Клеоппа!
- Мир Вам! - откуда на ум пришли сии высокопарные, но пошлые словеса? Клеоппа весь аж засветился в улыбке,- мир Вам! Пожалуй, что сможет, если попытаться, конечно, с их помощью, кажется, он не ослышался, они направляются в Эммаусс? Нет, нет, конечно же, он не подслушивал, но ведь они говорили достаточно громко и вообще, все дело в акустике, вы понимаете? Не затыкать же ему и в самом деле себе уши, когда слова сами в них лезут, и только лишь оттого, что двое незнакомых ему мужчин не подозревают о его присутствии. Впрочем, их появление для него такая же неожиданность, как он подозревает, и его для них. Просьба же у него достаточно проста, помочь ему тоже добраться до Эммаусса *******, а дальше он сам. Впрочем, если они не имеют возражений, или же просто испытывают нежелание, то он готов подчиниться и безоговорочно при любом их выборе... Высокий неодобрительно косится в сторону Клеоппа, тот съеживается, точно резиновая надувная
53
кукла с пластмассовой пробкой на месте заднего прохода: "Неужели Вы так никогда и не излечитесь от своего недуга********, Клеопп?"
Похоже, блондин недоволен своим попутчиком - за его болтливость? Но ведь и он сам выболтал немало, если посмотреть на все с этой точки зрения; в частности, если не изменяет память, то название Еммиусс было произнесено вслух именно Высоким. Как бы там ни было, не его это дело вмешиваться в чужие взаимоотношения, тем более что сам Клеоппа, похоже, не имеет возражений против высказанного попутчиком недовольства. Глаза Высокого, обращенные из-под нахмуренных бровей на Клеоппа - горящие ненавистью глаза хищника, дикой кошки. Клеоппа - прямая противоположность своему спутнику: в глазах радость и даже еле-еле улыбка из-под щеточки усов. Уж не радуется ли он тому, что отныне избавится в какой-то мере от обременительной - такое всегда принимается сразу или не принимается вообще никак - опеки. Или же он рад тому, что их все-таки двое и при необходимости им не составит особого труда усмирить, а то и расправиться c незнакомцем. Впрочем, на бандитов они не похожи - вряд ли в таком случае с ним цацкались бы, пока он лежал на виду у них в полном беспамятстве. Наконец, теплеют глаза и у Высокого. Да и то верно - тревога, разделенная на троих всегда легче, чем на двоих. Мир вам, люди!
Ну, что вы, - кажется, блондин несколько засмущался от собственной мнительности (у него даже покраснели кончики ушей), но, тем не менее, он снова и снова окидывает лежащего с головы до пят сухим оценивающим взглядом,- разумеется, тут никаких сомнений и быть не может. К чему все эти бесполезные подозрения - дорога все сама расставит по своим местам. Меня интересует лишь вот что - Вы не собираетесь ведь надолго задержаться в Эммауссе?
Молчание. Клеоппа разве что не пляшет - от радости ли, от холода – пожалуй, что и от того и от другого. Нет, к сожалению, ему видимо, не удастся, хотя при случае... тем более, сейчас он очень нуждается в передышке. Деньги у него имеются, если и что, то заплатит, не нищий там какой. Так что на постоялом дворе, надеюсь, таковой имеется в их деревне? Ах, целых два - но это просто судьба, имеется даже выбор! Как? Он недопонял. Его специальность? Он не понимает, к чему эти расспросы, но он не землемер, хотя среди его друзей был как-то один... Да-да, он может поручиться за того лично, но ему не хотелось бы надолго застрять в Эммауссе, или как там их? Эти названия ведь так часто меняют. Нет, даже в качестве школьного учителя*. Ах, у них и на то имеется вакансия? Надо подумать, не насчет себя, разумеется - у них своя дорога, у него своя и то, что некоторый отрезок пути им выпало идти вместе приятно, конечно, но, в основном - чистейшей воды совпадение... Нет, никого он обижать не собирается, но просит понять и его: у каждого тут свои обязанности и свое начальство. Да-да, Вы совершенно правы, Клеоппа: свободных людей в природе не существует, она не терпит пустоты.
- Как замечательно! - блондин чуть ли не хлопает в ладоши от восторга, но в последний момент, приметив удивленный взгляд Клеоппы, спохватывается и продолжает уже ровным тоном,- я хочу сказать, что это замечательно, то, что Вы пытаетесь ничего не скрывать от нас, ведь мы даже не знакомы. По крайней мере, мне так кажется, но все равно, я очень рад. А что ты молчишь, Клеопп? Этот господин - указывает пальцем (Го-спо-дин? - недоверчиво переспрашивает по слогам Клеоппа), да, господин. Он хочет составить нам
54
компанию. Вы рады этому? Ну, конечно же, он рад, какие тут могут быть сомнения? Посмотрите, как блестят от радостного возбуждения его бараньи глазки. Только вот что. На-
киньте, пожалуйста, Ваш капюшон на глаза. Во-первых, к вечеру здесь заметно сыреет, а вместе с этим увеличивается и концентрация каких-то там вредных веществ, не помню названий - словом от них начинают слезиться глаза, а идти нам, заметьте, еще немало. И, во-вторых, мы ведь не знаем, в сущности, кто*...
- О нет, нет,- он прикладывает к губам ладонь,- на этот счет не стоит беспокоиться, разве он похож к тому же...
- Э, нет,- смеется блондин,- я имел в виду вовсе не это. Да разве они попадаются здесь в одиночку? Это же катакомбы. Разве что психованный какой, одуревший от постоянного сидения в канцелярских креслах. Но ведь Вы на такого никак не тянете. Разве, что странный какой-то, словно из... А, впрочем, как угодно, можете и не напяливать капюшона. Я просто хотел предупредить Вас на случай непредвиденного и только. Ну, так мы трогаемся, Клеоппа?
Идти молча втроем - какое наслаждение, если только Клеоппа не хлюпал бы так часто по лужам со всего размаха - всякий раз, как это случается, Высокий что-то неразборчиво и в сердцах шепчет себе под нос и сплевывает. Молчание свисает в этих местах с потолка длинными сталактитами. Хлюп - хлюп и с каждым поворотом освещение становится все слабее, приобретая мрачный, красноватый как у Марса, оттенок. Хоть тени и сгущаются - не от того ли, что мрачность молчащих все время путников обращается в сплошную ноющую рану? – идут они уверенно. Лишь вздохи Клеоппы становятся все внятней - или это просто кажется? Да что там Клеоппа: каждый из путников - словно комок оголенных нервов, включая и Высокого, вышагивающего ровными большими шагами точно святой с картинки, подрядившийся просветить идущих во тьме и тени склепа (его и Клеоппу) и направить стопы их на пути и пр., и пр., и пр., но безрезультатно. Покамест, по крайней мере. И снова......
- Мир Вам (сколько можно! Клеоппа и тот высунул от неожиданности язык), развяжем же языки и разомкнем уста наши (ну и фрукт!). Как, по-вашему, понедельник ли нынче?
Клеоппа испуганно моргает и прячется за спину Высокого. Потом быстро-быстро губами бесшумно, словно перебирая четки, бормочет, семеня сзади. Молится, что ли? "...и исполнит алчущих всяческих благ**..."- словно страх на нем какой. Высокий громко смеется - оставь, мол, придурка в покое, не видишь разве, штанов чуть не замочил. Жаль ему Клеоппу, говорит он, отсмеявшись, Неплохой Клеоппа человек и даже чуть более того - дом поставил на ноги, крепкий одним словом, хозяин. Но, как это попроще объяснить, при определенных обстоятельствах становится чересчур пуглив, вплоть до невменяемости. Совсем как сейчас, но это не должно смущать незнакомца. К тому же нельзя же подходить ко всем людям с одинаковой меркой, временами следует проявлять и снисходительность к их слабостям. Ведь все это человеческие слабости, присущие при определенных условиях любому из нас. То, что некоторые превозмогают их молча, еще не аргумент для насмешек***. Ах да, насчет дня - нет, пусть его извинят, но, кажется, пока еще воскресенье. Почему пока? Он просит прощения, дело в том, что они, в Эммауссе, по унаследованной от
55
далеких уже предков традиции, продолжают отсчитывать дни от заката до заката – почти как евреи. Для их попутчика - ну, естественно, воскресенье. Да, да, он абсолютно уверен в этом:
продали они простыни в субботу на ярмарке - ярмарка ведь она по субботам, не так ли? Да, еще насчет Клеоппы... Тому сейчас многое простительно, бедняга немало притерпелся уже с утра, причем все не на пустом месте. Взять хотя бы пожарище*... Вы видели - сгорело почти дотла. Одни руины на месте того, что называлось прежде библиотекой, но в последние годы, после того как перестали выдавать книги на вынос, переименовалось в народе в архив. Ну, потом уже и официально сменили вывеску... Но суть не в этом. Поговаривают, и он, Высокий, этому верит, поскольку сам был свидетелем одного необъяснимого случая... Нет, сейчас не место и не время говорить об этом, тут целая история, к тому же, маловероятная, если не видеть все доподлинно собственными очами. На чем это он? Ах, верно, поговаривают, значит, что каталоги и особо ценные списки были вывезены из архива заранее за сутки до пожара. Как понимать это? Понимание здесь лежит выше их деревенского разумения. Вот если только... хотя, нет, их попутчик ведь тоже не из местных, простите за нескромность? Одним словом, все это непонятно, но особой беды во всем происходящем он не видит, ведь скоро уже Эммаусс, столь желанный Эммаусс**, а там - всяк сам себе хозяин. Хотя Клеоппа вряд ли так просто расстанется со своим новым попутчиком,- блондин смеется,- тому еще придется хлебнуть настоящей крестьянской гостеприимности: у себя за оградой Клеопп - сущий орел. А пока есть резон поразмыслить немного им всем втроем над происшествием - раз уж завязался разговор, то не следует давать ему угаснуть: за доброй беседой и время пройдет незаметно. Итак, пожар на площади, и он, Высокий, вместе с Клеоппой как на беду - в первой же шеренге зевак. Случайно, но какое это имеет значение? И, что самое страшное - оба без пропусков. Какие пропуска? Как бы это попроще объяснить, он затрудняется, но... ммм... одним словом, если вы живете в деревне, то появляясь в городе, вы обязаны иметь при себе пропуск. Конечно же, анахронизм, остатки феодального строя и тому подобное - он и не думает спорить. Да и вообще никто не станет спорить с господином по этому поводу: на пропускную систему давно уже махнули рукой, никто не обращает на нее ровным счетом никакого внимания, разве лишь власти, да и те не иначе как на бумаге. К тому же с властями никому из них встречаться покамест не доводилось*** и, он на то надеется и почти уверен в этом, не доведется до самого гроба. Конечно же, речь идет о настоящих властях, тех, кто обитает в кабинетах и канцеляриях управления. Всякая там мелюзга - курьеры, исполнители, полиция в расчет не берутся – это, скорее, такие же люди, как и все остальные, просто некоторые из них (да и то по слухам) со временем могут быть удостоены чести занять место в управлении, но и то лишь на самых нижних ее должностях: писарями, к примеру, но и это - неслыханная милость для таких людей. С мелюзгой им, естественно, встреч не избежать, но мелюзга смотрит на всю эту проблему сквозь пальцы: все знают, глупость это простая, да и только, какие еще пропуска в наш просвещенный век? До того глупость, что даже наверху никому в голову придти не может отменить все это специальным указом, ведь смешно даже перед иностранцами, пусть и не Европа! Одним словом, все рукой махнули и посчитали вопрос исчерпанным. В самом деле, проблем ведь не бывает в двух случаях: когда их нет, или когда их не замечают. Но заметьте, второй случай - случай особый, нетривиальный. Представьте
56
себе, что их с Клеоппой задержит патруль, и, поскольку случай из ряда вон выходящий, то с них обязательно затребуют адрес, а какой у них может быть адрес в городе? Но, если нет
адреса, то патруль уже не может отпустить их с миром, пока они не предъявят какого-либо документа, а поскольку они люди деревенские, то и документ у них может быть лишь один - пропуск, поскольку удостоверения служащего у них, разумеется, и быть не может: они ведь не работают в городском учреждении. Вот тут и всплывут наружу злосчастные пропуска, ибо поверить на слово патруль в таких случаях не имеет никакого права, такое наказывается очень строго. Следовательно, на их счет в Управление пойдет сообщение, которое рано или поздно, попадет к чиновнику одной из непримечательных канцелярий, для которого в сущности одного только и представляет деловой интерес - канцелярии ведь никогда не занимаются вопросами, к которым не имеют непосредственного отношения. С другой стороны, система канцелярий настолько разветвлена в настоящее время, что невозможно себе и представить вопроса, который не имел бы отношения хотя бы к одной из канцелярий. Нетрудно представить себе радость чиновника, запертого в четырех побеленных стенах конторки среди вороха бумаг, папок и кондиционера - ну и еще разве что герани в горшочке на подоконнике* - при виде настоящего живого дела. Ведь чиновник - он тоже человек, хотя и слегка атрофированный: попробуйте всю жизнь просидеть в такой вот конторке, где вы и знать ничего не будете о жизни, бурлящей (таковой она вам будет тогда представляться) вне каменных стен Управления. Да и знать то о том не желаете, поскольку вам и не положено знать того, что не вписывается с годами заведенный порядок, нарушить который дозволительно лишь этому самому живому делу, да еще вышестоящему начальству. Более того, от канцелярий к дому каждого из чиновников прорыты подземные переходы, чтобы избавить их от излишнего появления на улицах. Между прочим, тоннель, в котором они сейчас находятся, ни что иное, как одна из магистралей целого подземного городка. В одно время был такой план, для того чтобы раз и навсегда разрешить все внерабочие проблемы чиновников: здесь намеревались разместить сеть спецмагазинов, оранжерей и даже квартир для наиболее заслуженных службистов, решились даже приступить в реализации этого. Причем начали весьма рьяно: помимо этой, была выстроена еще одна параллельная магистраль, оставались лишь несущественные доработки. Однако из-за недостатка средств проект решили временно законсервировать до наступления лучших времен, а покамест ограничиться узкими проходами. Естественно, все входы и выходы в проложенные до этого магистрали заблокировали, кроме нескольких служебных, сквозь один из которых они, собственно говоря, и проникли сюда. Но чиновники довольным даже этим, хотя нелегко им беднягам протискиваться сквозь тесные проходы после рабочего дня - до того те узки. У народа также нет возражений. Признайтесь, весьма неприятная картинка: застрянет такой вот чиновник посреди шумной улицы, и что прикажете с ним делать? Представьте, стоит совершенно беспомощный взрослый человек с вымученной улыбкой с плотно сжатыми губами – вот-вот разревется или, того хуже, упадет в обморок: до того бледный. И пот с него льет ручьями. И это вовсе неудивительно, ведь чиновник в общественном месте всегда обязан быть оправлен по форме - в такую-то жару! Не знаешь, чем и помочь такому бедолаге - уж очень они народ пугливый; того гляди и сам последствий не оберешься. В
общем-то, понятно, что речь не о мелюзге. У тех ведь служба такая и в городе они строго по
57
инструкции. Когда чиновник при деле, и вооружен инструкцией, ему сам черт не страшен: у
него и голос прорезан и манеры наработаны, одним словом, полностью контролирует собой
и положением. Впрочем, не заболтался ли он, Высокий и не утомил ли господина своей болтовней?
Нет, конечно же, нет, ему даже обидно слышать об этом. Он же так внимательно слушает, что рискует даже перебить на полуслове, если у него возникает вдруг какой вопрос. Все, о чем говорит Высокий, представляет для него огромный интерес: ни о чем подобном он даже и не подозревал. И это не простая любезность с его стороны, не надо так думать. Он с интересом ждет продолжения и т. д. и т. п.
Клеоппа тем временем полностью приободрился и следит за разговором с нездоровым блеском в глазах. Тема, похоже, ему хорошо знакома и тянет.
- На чем я остановился, значит, Клеоппа?
- Чиновник из канцелярии был бы обрадован...
- Да, да. Именно. Извините,- морщит лоб,- вспомнил. Спасибо, Клеоппа. Сидит, значит, такой-то чиновник и тут на него сваливается такое вот дело. Двое неизвестных задержано патрулем в ходе такого-то происшествия без пропусков. Заметьте, что все это время, пока сообщение ищет своего чиновника - а это может быть неделя, месяц, а, может, и целых полгода - мы с Клеоппой находимся под стражей или подпиской, но не это суть важно, сказано просто к сведению. Теперь вспомните, что чиновник этот не просто чиновник сам по себе, а именно тот, который занимается проблемой пропусков, и у которого живого дела-то в жизни не было, а если и было, то так давно, что об этом он уже и не помнит. Представляете, какую он развернет кипучую деятельность? Папки, папки, папки, запросы в пропускное бюро, в комиссию по надзору - есть и такая. А как же - одним словом - Дело, а значит и богатые возможности показать свое рвение начальству, и, если не продвинуться вверх по служебной лестнице, то уж наверняка обратить там, в верхах, благосклонное на себя внимание. И, как результат - мы с Клеоппой переводимся из разряда подследственных в разряд подсудимых. Но даже и это не такая уж беда - отсидим положенное и вернемся. Еще и вопрос, а захотим ли вообще возвращаться - такое случается и не так уж редко, о чем официально, разумеется, умалчивается. Ну и верно, какой смысл сообщать то, о чем все и так знают? А вот что страшно, так это то, что вся история с пропусками снова станет актуальной. И, боюсь, от этого пострадаем не только мы с Клеоппой, но и жители всех окрестных деревень и предместий. Причем дело не ограничится одним только ужесточением пропускного режима, но и таким количеством вторичных факторов, о котором мы и представить себе не можем. В том, что все они будут иметь одну и ту же, отрицательную для селян, направленность, можно и не сомневаться, ведь дело, лежащее в основе всей истории серьезное и очень - поджог библиотеки, а это Вам не шутки шутить, тут Вам никакая Европа с Африкой не помогут. За деревню нашу обидно, вот в чем здесь вопрос* то!
Колючий до икоты интерес - чиновники, народ: извечная ходячая тема. Мальчик на крыше, маленький мальчик, сколько же ему тогда было - нет и двенадцати от силы? Не более того. Значит, подросток, почти подросток на крыше глинобитного домика в провинциальном городке - и городом не назовешь, но уже не деревня. Кучки прилепленных,
58
словно ласточкины гнезда, домов на склоне ущелья - крыша одного - дворик для другого. Компания подростков кружком и все те же споры: кому идти в чиновники, и какие у кого на то виды - мальчишеские грезы, одним словом. В маленьких городках дети взрослеют быстрее. Жаркие споры летними днями, споры, зачастую венчающиеся драками: то один, то другой- кто-нибудь всегда отыщется, чтобы поднять на смех говорящего - мальчишки такого не спускают, но зато не накапливается и злоба: все ясно, просто, как и сам вопрос - кто, и почему станет (вариант - не сможет стать и почему) чиновником. Его соперник в тот день - веснушчатый, долговязый, крепкий с нахально-смеющимися глазами сверстник почти, даже моложе, пожалуй - но: как Давид и тот великан*. Ничего не поделаешь - честь обязывает не спускать насмешнику, иначе не стоило и рта раскрывать: дети не терпят ни жалости, ни сострадания - это приходит уже позже, вместе с девочками и луной, а потому он - твой враг и не имеет значения, что ты тайком влюблен уже первой мальчишеской любовью в его сестру, за которой увивается, чуть ли не с четверть городка, хотя ей и неполных шестнадцать. Но формы, формы - слава ходит уже за ней по пятам, ранняя дурная слава. Позже, конечно, все это, скорей всего, забудется - наивно все как-то, по-детски. Разве, вспомнив вдруг по случаю, посмеешься над самим собой, но все это будет позже, а пока стараешься не упустить случая всякий раз, когда она с корзиной белья в руках, покачивая бедрами в одном сарафане - а кого ей стесняться в глуши, здесь все друг другу как родственники - спускается к речке. Она одна из всей их деревни, ну, городишка, купалась нагишом - этого себе даже парни не
позволяли, разве что отъявленный какой, но ей до всего этого не было дела. Она знала себе цену. Такая молодая, но в ней сидела уже солидная доза бесстыдства - как она умела смеяться, он в жизни не слыхал ничего похожего: полногрудый гордый клекот самодовольной самки, способный вогнать краску в любого из всех, кого он тогда знал. И знала ведь, что кто-то непременно норовит подсмотреть за ней, когда она, скинув халат, жеманно входит, виляя задницей, бочком по камням в воду. Потому и место подобрала себе - узкая тропинка и по бокам - сплошная крапива: не подобраться, а если и подберешься заранее, то не спрячешься. Умная была по-дьявольски и гордая в своем роде, нравилось ей, чтобы парни по ней сохли. И все это он вычитал разом в глазах своего соперника - та же горделивая насмешка, тот же гонор - подойди, рискни, попробуй. Конечно, все было не так, точнее, не совсем так, и все же в каком-то определенном, по крайней мере, для него, смысле так оно и было, так и осталось до сих пор, когда он, лучший наблюдатель по всему Братству**, бредет со своими двумя футлярами и проявленной пленкой в кармане по нескончаемому тоннелю с невесть откуда свалившимися на голову, впрочем, так ли это - ведь рад же он, как это ни странно, их появлению - в направлении неизвестных ему Еммиусс, о которых он впервые услышал только сегодня, бредет голодный, усталый и тоннелю этому не видно конца. Тогда, на крыше, словно какой туман на мгновение застил ему глаза***,
и когда они отверзлись заново, все уже было позади - его соперник валялся отчего-то в пыли, издавая громкие - а может так ему показалось? - вопли и из разбитого его носа капала кровь, скатываясь в шарики на пыльной земле. Он заметил еще, как из дома напротив выбежала мать соперника и закричала - убили! убили! - так, словно она давно готовилась к этому моменту, и все у нее уже было заранее и основательно отрепетировано. Вслед за матерью выскочила и сестра. Но побежала она отчего-то в противоположную сторону, туда,
59
где торчала единственная на весь квартал телефонная будка. Он помнит еще, как одна ее рука лихорадочно крутила неподдающийся диск - видимо набирая номер полиции,- а другая, правая, то и дело нажимала предательский отбой. Потом он убежал, потому как разъяренная женщина уже взбиралась по приставленной к крыше стремянке. Убежал и до самого вечера боялся появиться дома. А когда он, наконец, все же появился дома, отец его отчитал, но совсем не так, как он опасался. Без трепки и, пожалуй, даже с какой-то светящейся нежностью в глазах... От отцовского взгляда веяло вовсе не суровостью и тем более не гневом, а какой-то неизъяснимой любовью - ни с чем подобным он не сталкивался ни до того случая, ни позднее, а ведь сколько лет утекло с той поры! Но был еще один взгляд.
Конечно, тогда ему было не до того, ему об этом рассказали уже позднее, в компании - каким героем он заделался после того случая! Все его сверстники ходили перед ним чуть ли не на цыпочках, и подбегали к нему с первого же оклика. Когда он в тот раз рванул с крыши, сестра его врага смотрела на него во все глаза, и было в ее взгляде нечто такое, что запомнилось многим. Именно тот взгляд (которого он и не видел, чуть ли не единственный из всех присутствующих) и сделал его с той поры неприкаянным, запав ему в душу - он словно подавился им, как давятся куском хлеба. Сейчас и то, стоит ему порой зажмурить глаза, как он словно видит тот самый пропущенный взгляд, тяжелый, дерзкий, зазывный: словно сама земля вдруг вдохнула в него колдовскую силу. Такие вот дела, Клеоппа*! Девицу ту он с того дня больше не встречал - через неделю ее семья перебралось в город, какой - кто сейчас упомнит, да и тогда, кажется, не знал толком – где-то на юге, а где? Мальчишка тот, как и намечалось, стал впоследствии чиновником в какой-то канцелярии, у него всегда чувствовался талант и способности к канцелярской работе. А о сестре у него не было никаких достоверных сведений - говорили, правда, но этому нельзя было придавать серьезного значения, что она то ли бросилась с моста, то ли ушла в какое-то аббатство. Так или иначе, она навсегда канула из его жизни, оставив ему на вечность свой взгляд, взгляд тяжелых смоляных как у цыганки глаз, который застрял в нем с тех пор благословенным и проклятым одновременно даром. Что такое, Клеоппа?
- Господин, говорит Клеоппа, много демагогии, Клеоппа не понял: господин любил ту девицу или господин любил ту девицу?
- Глупый Клеоппа, - засмеялся блондин, - господину все равно. Это лишь воспоминания господина. Господин хочет сказать, что он такой же, как и мы. Только нескладно у него выходит**, оттого ты и запутался.
Теперь почему-то смеются оба. Ну, все, хватит,- останавливается Высокий. Нет, почему же,- спрашивает неожиданно Клеоппа,- вовсе не хотел смеяться над господином и спрашивая вполне серьезно. Помолчите, Клеоппа, - вполголоса пытается осадить его Высокий,- надоел ты господину, не докучай ему более - у нас ведь впереди еще целая ночь. Не слушайте его господин, - возражает Клеоппа,- мой приятель известный насмешник, не придавайте его словам особого значения. Вопрос же у него лишь потому - до сих пор Клеоппа незаметно как-то подзабыл про свой нос, но теперь, когда ему удалось окончательно перехватить инициативу (Высокий махнул рукой и даже немного в сторонку, но так, чтобы на всякий случай оставаться в пределах доступной слышимости), то из носа его
60
снова потекло,- что тут, в городе есть одна девица, Клеоппа ее неплохо знает. Похоже на ту, про которую рассказал господин, особенно в том месте, где про глаза: глаза очень похожи. И у нее тоже есть брат, который служит настоящим чиновником. Сам Клеоппа не видел его ни разу, но очень наслышан о нем: это близкий приятель одной полузнакомой фрекен, имени ее Клеоппа, к сожалению, не помнит, которая дружит с его знакомой и служит заодно под началом ее мужа. Ту девицу зовут Ивонной, не подскажет ли господин, как звали его любимую? Бывшую любимую,- торопливо поправляется он, учуяв спиной строгий неодобрительный взгляд блондина,- господин не помнит? Очень, очень жаль. По правде говоря, не очень-то он и знаком с этой самой Ивонной, она, например, и не догадывается о его существовании, но не в этом дело. Дело в том, что Ивонна эта замужем за Хучей, тем самым Хучей, который за администратора теперь в той гостинице, где работает ее подруга, та самая фрекен с толстыми очками. Как, господин не знает Хучи? Клеоппа же сказал, что он за администратора... Нет, нет, Лизаветтой зовут ту старуху*, которая приходилась супругой прежнему администратору, того убили сегодня утром, разве господин не слышал? Печальная история! Так, значит, Ивонна замужем за Хучей и даже носит в чреве своем благословенный плод от своего законного супруга. Достойный, весьма достойный господин! "Перестань, Ху..., тьфу ты, Клеоппа,- сплевывает прямо на пол Высокий, - не морочь, пожалуйста, нам голову, достаточно того, что ты сам без ума от нее, что до меня, то кто такой Хуча? Одно..." "Господин, скажите ему, - жалуется Клеоппа,- чтобы не перебивал, так я никогда не доберусь до сути! А рассказываю я все это не для того, чтобы замусолить вам голову, просто поймет ли господин дальнейшее, если не будет хоть коротко введен в курс дела? По-моему, мой рассказ будет просто для него неинтересен. Так вот, говорю я все это к тому, что видел ее, я имею в виду их обоих, совсем недавно, незадолго до того, как мы с ним очутились в тоннеле. Все это как-то странно переплетается друг с другом: ваш рассказ, тоннель, господин Хуча; голова идет кругом. Когда, значит, на площадь стали прибывать солдаты, мы тотчас же нырнули в ближайшую подворотню и, не помню уже как, очутились в подвале. Темно и прохладно от такого вот контраста у меня и потекло разом... И вдруг, видим: силуэт навстречу, потом следом другой: женщина в платке и эта самая ее подруга, но в хаки**, вот что мне показалось странным. Унесли, голосит та, которая в хаки, значит, унесли! И тащут нас за руки в ту сторону, откуда явились. Ивонна же всю дорогу шла молча. К чему я все это рассказываю? Господин, он опять перебивает! Отвечу: к тому, чтобы понять, как мы все очутились в этом тоннеле и идем сейчас сообща в Эммаусс. Ну не странно ли все это? По-моему, в этом следует как следует разобраться..."
- Извините? - пожимает плечами высокий, - очень захотелось есть. Вы ели утром? Вот и отлично. Тут недалеко есть одно местечко - еще строители позаботились в свое время - прямо импровизированный кабак,- и подмигивает. Или это показалось?
Как странно, один глаз голубой, другой померещился карим. Иное время, иное измерение. Гигантское насекомое ползет медленно по желтому чреву змеи: шесть рук, шесть ног, шесть глаз и в четыре цвета: одним словом, чудовище, драконовая свинья. Во имя отца, сына, святого духа и еще там кого - приходите все, места хватит на всех. Изможденный понурый дракон - средний высокий, низкий (Клеоппа) ползет за добычей. Пол сменяется облицовочным материалом, похоже на черный обсидиан; скользкий, влажный от сырости
61
и... Черная вода на черном полу. Что это? С потолка все каплет, собираясь лужицами. Двое мужей под боком, мужей в белых холстяных одеждах - популярный цвет: дешевое незатейливое полотно. Одно неудобство - требует частых постирушек. Оттого и женятся рано в деревнях: всемогущая статистика! Жена она не только жена, а что-то гораздо большее, сладкий ключ к несвободе и если ключ подходит к замку - небольшие зазубринки не в счет - кому нужна оставленная за спиной свобода? Возьмем, к примеру, Клеоппу...
- Мне кажется, - невозмутимо продолжает с прерванного места Клеоппа,- что вся разгадка здесь должна заключаться в чем-то неизмеримо простом, которое, однако, странным образом становится недоступным именно тому, кто ее ищет. Помощи здесь ждать не приходится - никому иному и в голову прийти не может, что ты ищешь именно это. Такая вот получается двойная страховка. Разгадка становится недоступной именно в силу своей простоты и обыденности, и даже понимание этого момента не освобождает от ее поисков. Поиски должны продолжаться, невзирая на обстоятельства. Иначе... иначе все исчезнет...
- Когда Клеоппа вдается в метафизику, он говорит словами, о которых сам не имеет и отдаленного представления, Вы тоже успели заметить, господин? - спрашивает Высокий, - однако, его приятно слушать. Продолжай же? Клеоппа!
- Итак,- не обращая внимания, продолжает Клеопп,- я остановился на том, что эти две женщины дотащили нас до странного лаза, вделанного прямо в пол. И это было вовсе не смешно,- он укоризненно смотрит на Высокого, но тот и не думал улыбаться,- круг такой освещенный, дыра на полу с откинутым заранее люком. На люке сидела еще, помню, пушистая этакая кошечка с розовым язычком. Он даже испугался поначалу,- кивает на Высокого,- "там, там" - тычет она нам пальцем вниз, та девица в очках и хаки, фрекен, одним словом,- "он должен был там быть". Непростая, видимо, тоже штучка, если даже Ивонна с ней не иначе, как на "фрекен", имени не помню. Смотрю - действительно пусто. И он посмотрел. Одним словом, забрались мы внутрь - и в самом деле никого, только знакомая нам простыня с синим клеймом* (одна, заметьте) расстелена на полу. Помятая только слегка и угол один отвернут. Тогда он сказал им: "Не видите, что ли, сами? Нет здесь его, того, которого Вы ищите... Не бойтесь же, подойдите поближе..."
- Примерно так оно и было, господин,- подтверждает, вмешавшись в разговор, Высокий, кивая, видимо, для убедительности небритым подбородком, - только друг мой Клеоппа забыл упомянуть об одной несущественной, вероятно, детали, но, учитывая его болезненную страсть к тому, что он называет торжественно "попыткой ввести в курс дела", именно это и кажется мне подозрительным. Почему ты не скажешь господину, Клеоппа, что я первым пробрался в помещение? То, что ты безнадежно пуглив и без того всем известно, вспомни-ка, кто из нас первым выбежал оттуда? Что же ты, в таком случае, пытаешься скрыть от господина? Не понимаю тебя, Клеопп! Что ты вообще в состоянии скрыть от меня, не говоря уж о господине? С вашего позволения, я продолжу за него - кто знает, какие еще детали придет ему в голову утаить от Вас? Итак, люк был действительно отверзнут, и мы проникли туда - я и за мной уже остальные. Беспорядок там был ужасный, чувствовалось, что здесь кто-то успел основательно поработать, но то ли не хватило времени, чтобы замести следы, то ли он не испытывал в том никакой необходимости, словом... Тогда я и сказал то, о чем поведал Клеоппа, но женщины эти, фрекен с Ивонной...
62
Одним словом, что-то им там померещилось - очень уж у них был напуганный вид. Что именно могло им там показаться - не берусь гадать. Кто разберется в женской душе, да еще при электрическом освещении? А, может, ты им шепнул что-то Клеоппа? - грозит ему, отчасти шутливо, пальцем,- короче, они, немедля, выбираются обратно и припускаются восвояси что есть сил. Грубовато, но зато точно. Именно так и было. Причем фурия эта в очках кричит нам на бегу, покараульте, мол, пока, мы сейчас сюда ясли перетащим... словно все дело в яслях тех и заключается. Клеоппа даже побледнел, и, мне кажется, что на этот раз больше от возмущения, слишком все это издевательски выглядело. Мне, признаться, тоже не по себе стало: зябко как-то, несмотря на то, что печка в помещении жарила, как могла. А дальше - яма эта, все равно, что ловушка и спрятаться негде. Пошли, предложил мне Клеоппа, все это неплохо, но не пора ли и нам? Вы совершенно правы, брат Клеоппа, сказал я ему,- еще господин Киффа...
- Киффа? Как так? Вы знакомы с братом Киффой?
- Ну, возможно, Вам он и действительно родственник,- блондин кажется недовольным тем, что его перебили,- но для нас - это господин Киффа, деревенский учитель*, а это, пожалуй, не менее чиновника для нас, если не более того. Только, конечно же, пожалуй, не совсем обычный - что-то посередке между мелюзгой и настоящим чиновником. Правда, в положении его была одна слабинка, но, признаюсь, этим мы не злоупотребляли. Конечно, когда необходимо для дела, но ведь это и само собой подразумевается. А слабость его была вот в чем. Как в чиновнике, в нем никто не сомневался, никого это, короче, не интересовало. Однако по должности своей, каким бы чиновником он не был, он обязан был учить деревенскую детвору - от этого ему уж никак было не увильнуть. Как ведь сейчас обстоят дела в деревне? Селянин, хоть и не городской, но грамоте в меру обучен. А поскольку не более чем в меру, то как что - за перо и пишет жалобу в город. Учитель же, даром что не мелюзга, жалоб этих боялся отчего-то как огня. Молод еще был, неотесан. Однако мы, повторяю, этим не злоупотребляли. Припугнуть при случае - дело понятное, но - чтобы всерьез... ни-ни. Все понимали - снимут его, вряд ли пришлют лучшего, уж бога благодарить следовало, что недотепа нам такой попался. Да к тому же многие из наших, - отец мой, к примеру, - жалели его: робкий он был какой-то, путанный, на рыбалке только и раскрывался как живой человек. И еще как-то раз, помню, брат его заезжал с длинноволосым каким-то, Веленой они его, кажется, звали. Смешно, не правда ли, женское имя какое-то. Но потом...
- И как давно это было?
- Как Вам сказать - смотря как посмотреть на это. Я тогда, к примеру, школу заканчивал, для меня вроде как и давно выходит. А для этого вот,- показывает пальцем на Клеоппу,- словно и не было такого: после четвертого класса его отчислили за прогулы. Да ему и не надо было, чего ему и так не хватает? А если и не хватает, то будь он хоть трижды грамотным, от этого ведь ничего бы не изменилось, так я думаю. Одно лишь только, но этому никакая наука помочь пока не в силах - больно уж он тучен, как его собственная корова, и пуглив. Его не вытащишь из дому, а если и вытащишь, то раз в месяц и то лишь для того, чтобы целый месяц поругивать себя после этого. Ну чего ты все время боишься, Клеоппа?
63
- Каков есть. Но только, господин, все это не так вовсе, как он Вам расписывает. Я ведь знаю, почитай, наверняка. Ведь мне сам Хуча о том рассказывал.
- Извини, но причем тут господин Хуча? И что ты им повсюду...- но Клеоппу уже не остановить и Высокому ничего иного не остается, как засунуть руки в карманы и принять попрезрительней позу: руки в карманах, раз-кулак, два-кулак, лицо бледное, как у висельника, точно зябнет на ветру. Белая рубаха, полотняные штаны, шорты и башмаки на босу ногу (серые от налипшей грязи)- точно приведение в белом, измазанное местами светлой охрой. Вся его жизненная сила словно переместилась на малиновый румянец (вследствие слабого освещения) пылающих щек собеседника. И в самом деле, Хуча то тут к чему?
- Как же! Хуча, он ведь никто иной, как муж той самой госпожи Ивонны! Была та фрекен, была, не спорю, но Ивонна... Ивонна вовсе не такая, чтобы ослушаться Хучу, ведь запретил ей Хуча водиться с фрекен. Хуча хорошо их знает, видит насквозь по долгу службы. Да как может позволить себе Хуча разрешить собственной жене якшаться с такими, как фрекен? Нет, решительно нет и нет! Спросите хоть самого Хучу. Значит, продолжаю: подходит фрекен к этому самому лазу*, а там полицейских целый взвод, лежат на полу, распластавшись, и спят все...
- Полицейские? Не понимаю, о каких полицейских ты толкуешь нам, Клеоппа? К чему все твои выдумки? Думаешь позабавить господина? Скажи на милость, каким образом там могли оказаться полицейские, да еще целый взвод! Уж не открыли у нас еще и подземную полицию? Ха-ха! Подземная полиция! Да ты просто смешен, Клеоппа. Скажи, видел ли ты хоть раз у себя в подвале живого полицейского?
- Но ведь я и говорю, - обиделся Клеоппа, - что те полицейские лежали на полу кучей и в глубоком обмороке. А откуда они там взялись, это уже совсем иной вопрос - откуда мне знать? Мы же с тобой вместе стояли, когда покупатель отсчитывал нам деньги за те простыни, ты еще шепнул мне тогда, помнишь, что стоило бы заломить цену, раз он даже не торгуется. Теперь вспомнил, что он рассказал нам по ходу? Что по поводу тех самых полицейских к коменданту гарнизона ходила целая делегация. Ты еще посмеялся, что мол, за чудаки: выделить им солдат для охраны какого-то подвала! И что комендант им отказал на том основании, что раз у нас есть полиция, то пусть и обращаются в полицию, а его оставят в покое. Что же касается беспорядков, то это уже не их забота, беспорядков он не допустит. И после такого ответа делегация направилась прямиком в ближайший полицейский участок, где к их просьбе отнеслись куда благосклонней и выделили наряд. Вот так оно и было, господин! - Клеоппа победно выпячивает грудь и сморкается еще раз. Получается несколько демонстративно. Посрамленный блондин лишь разводит руками – остается непонятным, что он имел тем самым дать знать.
- Продолжаю,- продолжает воодушевленный толстяк,- подбегает тогда та самая фрекен и о ней еще старушка, наподобие тех, что промышляют на каждом многолюдном углу контрабандными сигаретами, лезвиями бритв и прочих побрякушками. Подбегают они, значит, к лазу, а там - полицейские кругом на полу вывалены,- подмигивает многозначительно высокому, тот, однако, сдерживается, чтобы не сказать в ответ какую-нибудь колкость,- а люк, как говорилось, уже отверзнут и на нем (а вовсе то не внутри) сидит
64
благородного вида господин в белом как снег костюме**, каких и на чиновниках не увидишь, и галстук бабочкой. По всему видно: важная птица, не из чиновников или горожан
каких - чисто иностранец. Но говорит вежливо и без акцента. Они, то есть фрекен со старухой, перепугались - дальше некуда. Даже вообразить себе не могут, какая тут может быть замешана инстанция. Но он, ничего, и виду не показал, что заметил весь этот бабий переполох - по-прежнему вежливо, не повышая голоса, им даже показалось, что ласково очень, но этому не следует верить и наполовину. Не кричал на них, это верно, но чтобы такой господин говорил с ними ласково? Нет, такого просто быть не может. Ну да их состояние извинительно - такое, может, раз за жизнь и выпадет, потому ничего странного нет в том, что они могли кое- что и напутать в деталях. А сказал он им - слова эти крепко ей, то бишь фрекен, в память врезались: "Подойдите ближе, мадамен, не бойтесь. Знаю, что вы здесь ищите. Но его здесь уже нет – ушел, как видите". И развел руками. Потом добавил еще, чтобы шли отсюда и рассказали всем, кому сочтут нужным, чтобы ждали пропавшего в условленном месте. После слов этих он исчез, а запах там все время, по словам фрекен, был странный какой-то: щипало в ноздрях и слезы от него на глаза наворачивались, точно от слезоточивого газа...
- Хорошо, Клеоппа,- соглашается с ним Высокий,- звучит убедительно, все, что ты нам рассказал. Складно и не без вкуса. Но такое вот у меня закралось сомнение. Ведь тебе все это известно от Хучи, так ты, кажется, сказал вначале? А вот откуда об этом знает сам Хуча? Что-то, мне кажется, у тебя концы с концами никак не вяжутся. Ведь не был же он, при всем моем к нему уважении, тем самым благородным господином - это звучит даже кощунственно. Или, может, он был той самой старушкой, что вместе с фрекен? Просвети же нас на сей счет, нас бредущих впотьмах по...
- Ты... Ты...- захлебывается Клеоппа, его душит кашель. И в самом деле, кажется, стало труднее дышать* - что это, подземные выделения, повышенная влажность или коллективное самовнушение? Блондин, однако, пользуется благоприятным моментом и, чтобы не дать высказаться Клеоппе по второму кругу, предлагает подкрепить желудки. За поворотом - то самое место, о котором он говорил до этого - грубо сколоченный из досок стол, ножки попарно в виде буквы "X" и необтесанный обрубок ствола - для устойчивости. Доска, приколоченная сверху, спрессована из опилок, тщательно отполирована - по всему видно, ею нередко пользуются: вся она исписана бранными словами и покрыта грубыми непристойными зарисовками. Три камня на полу - по одному на каждого заместо сидений. Клеопп суетится: из сумки появляются клеенка, рыбные консервы, баночка (наполовину) меда, две головки чесноку**, хлеб. Тени играют на лицах едоков, ноги - под столом: сидеть очень неудобно, и, вдобавок ко всему, дрожат после долгого хождения колени. Он ест! - восклицает радостно Клеоппа, - ест, ест, ей-богу ест!"
- Зубы, язык, глотка, пищевод - работают быстро и молча. Блондин ест аккуратно, подбирая за собой крошки; взгляд сосредоточенный, прямой - не в пример Клеоппе, крестьянский инстинкт просто выпирает у того до неприличия, чего стоит один только мед, который он, не стесняясь ни на грош, слизывает прямо с пальца. Мед и рыба и впереди неизвестно, сколько еще времени. Блондин усмехается и, потерев пальцы о штаны, запускает их в вещмешок. Оттуда появляется пузатая фляга. Чай, поясняет он, - чтобы не
65
мучила жажда. В этот момент начинают мигать лампочки, со стороны может показаться, что просто меняются кадры кинопленки - все трое сидят, не шевелясь, с глазами, вздернутыми к потолку. Что это там, на стене, бог ты мой - закопченные лики святых: один, другой, вот еще и еще... Фрески, нанесенные прямо на бетон? Не знаю, говорит высокий, осторожно отхлебывая глоток из фляги, многим здесь мерещится всякое. Место такое, что ли. Говорят, зарезали здесь когда-то - когда еще велись тут работы - причем никто уже не помнит по какой там причине, одного художника. А может и не художника, а горшечника, из тех, которые цветы на горшках разукрашивают или всякие там картинки. Кто зарезал, по какой причине, как он уже говорил, сейчас никто не помнит. Есть, конечно, и заключение, и кой-какие факты, но они давно уже пылятся в архивах Управления - так что, одним словом, до них сейчас не докопаешься. Грабеж, возможно, был, а может и спьяну, какая уж тут разница - главное, что человека зарезали и так и бросили здесь. Обнаружили лишь через несколько суток, а может и недель: скелет один, а вокруг жижа смрадная. Оттого, говорят, что здесь то ли повышенная кислотность, то ли, как говорят в Эммауссе, место поганое. Словно был человек и растекся. Распознали же его только по амулету, висевшему на грудной клетке скелета - из тех, что носят солдаты: звание, чин, какого полка. А вот что именно мерещится, так это каждому свое. Клеоппе, к примеру, повезло в этом смысле - обычно он на стене девок в борделе различает или девицу - по его словам, на Ивонну похожую. Стоит эта девица у окна в длинной сквозной галерее с черными портьерами в безлюдный час и смотрит, как во дворе девочка-подросток играет в классики под лунным светом. Неужели все так ты и видишь, Клеоппа? - спрашиваешь его иногда. Нет, отвечает он, не совсем так, самой девочки он не видит, а только лишь знает, что на нее смотрят. Не правда ли, странная речь? Хотя, по правде, от тех, кто видят подобные страсти, иного и ждать не приходится. Но бывают дни, когда ему не везет, и тогда является сам Комендант, причем не в парадном мундире со всеми регалиями, а в поношенной серой тройке и, почему-то с рыжими волосами*. И без баб. В такие дни Клеоппа ходит сам не свой, причем не только после видения, но и до него. Совсем как сегодня. Что, опять, Клеоппа? Нет, сегодня он ничего не видит. Гореть тебе в геенне, Клеоппа! Да как смеешь ты ходить мрачным при явлении самого Коменданта? Ведь это, Клеоппа, прямое нечинопочитание или чинонепочитание, как тебе угодно. Убойся начальника над начальниками, наводящего страх на любого, живущего вокруг в радиусе 50 км от ратуши. Впрочем, он еще счастливец,- то ли вздыхает, то ли зевает Высокий, - мне лично ни разу ничто так и не открылось: стены как стены, разве что с браком - обратите внимание, господин, на пупырышки. Иногда я думаю, а что, если это мне наказание такое - ведь многие видят, ну не все, так все равно большинство. Вот Вы, к примеру - иконы какие-то древние, все равно как в музей пришли. А за что? Пойди, разберись. И покаяться вроде как не в чем. Ну и экзистенция! В свое время вопреки воле и советам отца стал я каменщиком. Так неужто за это? Сурово, слишком сурово... Нет, я думаю, скорее всего, дело в лягушке...
- Прекрати, - кричит на него с набитым ртом Клеоппа,- кому интересна эта твоя самая... эсисстенция? Еще и обзывается, и порочит других, сволочь. Извини, господин, но сил моих нет, как он про лягушку заводится, мудрец эфиопский! Посуди сам. Однажды в детстве еще идиот этот,- пусть он меня извинит, но лягушка эта у всех нас уже вот где (широкий жест,
66
словно саблей по горлу) ... Так вот, идиот этот - сколько же ему тогда было? Мне лет семь от силы, ну, значит, ему не больше десяти получается, года три разницы, но тогда, это, считай, что полжизни. 0, господи, Мопассан мне в подмогу! Значит, стоит этот идиот в поле в окружении разной детворы, и я в их числе, и топчет сапогом лягушку. Поле ровное такое, вроде как футбольное; после дождя. Зверски затоптал, что верно, то верно. Мы все стоим, рты разинув, в общем-то, никто не ждал такого. Не то, что не считали его неспособным, просто не думали, что это так происходит. Лягушка скользкая была такая, зеленая - словно сопли на носу, аж противно стало многим. Бьет он ее пяткой сапога, остервенело бьет, а она никак не втаптывается. Вокруг - слякоть и туман вдобавок, мерзкий, липучий такой туман, все звуки в себя впитывает. Представляете, господин, тишина какая! Ну, разошлись потом сразу - время шло к обеду. И забыли, и он тоже забыл. А что, спрашивается, помнить тут? Простая история: мальчишки и лягушка, мало ли каких жестокостей и во стократ похуже насмотришься потом? Да и в детстве, вообще-то, все мы жестоки бываем, только не помним потом этого. А взрослые, они ведь не осознают уже, в чем тут эта жестокость выражается. Одним словом, забыли все, а вот этот идиот впоследствии вспомнил. Долго, видимо, копался в себе и добился-таки своего. Ну как же, ведь и забил он ту лягушку лишь оттого - конечно, до этого я уже потом додумался - когда начал по твари той слизистой убиваться. Кто тогда еще понимал подобное, включая его самого, чтобы среди своих хоть каким-то образом да выделиться, или, что по сути то же самое - отделиться от них. Я понятно излагаю, господин? Просто мысли все вокруг того случая путаные какие-то: все время что-то да выскользнет из памяти или ворвется. Мысли, одним словом. Так вот, потому, он и помнит ее. Помнит и убивается, и действительно ведь страдает, я же вижу. А все потому, как убери ты это его страдание и горе и сразу он такой же, как все мы - подумаешь, лягушку забил, всего то! Чем иным он от нас отличается? А если и отличается, то все равно, в начале всего лежит та несчастная лягушка, точнее, страдание из-за нее. Ведь кому из деревенских не приходилось в жизни, и не раз, тварь всякую жизни лишать, куриц, к примеру. Но никто ведь не помнит и, тем более, не страдает от этого. Сама уж жизнь наша такова. Но этот тип! Это же особый экземпляр - забыть свою лягушку не может никак. Да не позорься ты хоть перед господином, слышишь? Из-за лягушки той, не поверишь господин, он ведь до сих пор без женщины какой бродит. Лягушка, видите ли, мстит ему с того света! А мстит, как я разумею ныне, не потому, как он ее прикончил, и не потому, что необходимости в том ни на грош не было, а оттого лишь, что дурак дураком и, вдобавок, что хуже во-стократ, гордый дурак. Стыдись человек! Ведь сам же говорил мне днесь: "вознесет смиренных, ибо рассеются надменные помышлениями сердец их*". Говорить-то говорил, но на свой счет не воспринимает. Вот смеется сейчас. А чему смеешься? Сами видите, господин, наказание это он в себе самом носит. И вынашивал, подозреваю, задолго до того, как случай тот подвернулся. Не попадись тогда ему лягушка под ноги, так он бы ее придумал. Придумал бы, ей-богу, ведь с лягушкой той в душе он и рожден был. Такая уж у человека судьба... Самурай-самоучка...
- Да умолкни же, Клеоппа, Кьеркегор доморощенный,- взрывается высокий,- сам то ты кто? Самодур-самородок**! Бесчувственная ты тварь! Попей лучше вот чаю, я же знаю, по нему ты молнии мечешь, чем еще заткнуть тебе глотку? Клеоппа замолкает, слышно
67
только, как жидкость булькает у него в горле. И еще руки, точнее, рука, та, что свободна, суетливо шарит по плоскости стола, словно не имея сил от него оторваться. Вдруг пол начинает медленно вибрировать прямо перед глазами, потом толчок, и видения на стене рассыпаются в прах. Не пугайтесь,- успокаивает Высокий в ответ на недоуменный взгляд, - даже Клеоппа этого не боится. Где-то тут подземный химический завод* оборонного значения, строго засекреченный. Очередная авария с утечкой жидкого газа. Давно это уже тут. Приятель отца моего, некто господин Т., видел как-то в этом районе, из-под земли само собой, извержение одной такой утечки и принял его за гейзер. Потом у него были сложности из-за того, что не догадался вовремя попридержать язык. Мелкие, конечно, сложности, без особых в дальнейшем последствий - взамен за определенные услуги, не без того. Услуг, в общем, не особо и обременительных: что-то вроде консультанта, по его словам. По проблемам геологоразведки, одним словом. Но, однако... Не пора ли и путь?
За стеной часы глухо отбивают время, словно в подтверждение слов Высокого. Глухой, далекий звук. "Раньше тут квартиры собирались делать, - продолжает без перерыва Высокий,- когда еще думали про подземный городок. И даже кое-кто умудрился успеть переехать со всем своим имуществом, не дожидаясь приказа. Потом, конечно же, всех перезаселили обратно, когда уже выходы замуровывать начали. Кто-то их и забыл, а когда хватился - поздно! Часы ему компенсировали как-то, а эти с тех пор так и ходят. И самое странное, как они проделывают это без завода? Принцип, вот что интересует меня в этом деле, принцип-с. И, второе, когда они все же остановятся? А вам разве не интересно, господин? Тут подальше чуть место, я вам укажу, а вы сможете и сами узнать: есть вещи и похлеще - звуки пианино, например. ** Мелодия в мажоре. Клавиатура откровенно расстроена - так и видишь старые пожелтевшие клавиши перед глазами, обломанные по краям. Если повезет и слышимость будет хорошая, то можно услышать даже глухой сопровождающий шум, напоминающий, отчасти, то ли рокот бури, то ли дыхание прибоя, перемежаемые короткими резкими ударами. Мы с Клеоппой даже различаем их про себя: Этот - "раскат грома", это - "стук ставен от ветра". Музыкального образования у нас нет, вот и приходится самим классифицировать и обозначать, как умеем. Клеоппа - у него вообще в своем роде идеальный слух: эта ставня у него из дуба, а та - из сосны. А иногда и такое слышно: словно в море далеко-далеко поют рыбаки и птицы их песнь до берега сносят. Правда, каким образом все это умещается в четырех стенах - ума не приложу. Может, и тут человека прирезали, и никто о том не дознался. Пианиста, например, а то и самого дирижера".
Когда попутчики словоохотливы, дорога укорачивается на добрую треть. Когда же словоохотливы сверх меры - удлиняется до бесконечности. Однако кто возьмется указать, где пролегает та самая грань между бесконечностью и отрезком, есть ли вообще в этом какая-то разница, или дело всего-навсего в человеческом долготерпенье, подозрительно попахивающим безысходностью? И самое странное при всем этом, что дорога не только рано или поздно кончается (то, что любая дорога лишь отрезок какой-то более длинной дороги, вмещающей в себя первую как часть или частный случай - другой разговор, главное - сохранять иллюзии), но и с каждым мгновением неумолимо приближается к своему концу. Таковы свойства дороги и пешехода на ней, рассмотренные в единой совокупности.
68
Единственное, что можно тут посоветовать - попытаться не замечать дороги (странника, при всем желании, игнорировать невозможно, ибо с его исчезновением исчезает и дорога, и проблема автоматически и тривиальным путем разрешается; куда там Ахиллесу, не способному справиться и с жалкой черепахой!).
Молчание, однако, тоже непродуктивно и недолговечно. Неощутимое снаружи, оно становится слишком хрупким в подземелье. Спутанный ритм шагов от трех пар ног действует в тишине удручающе. Хочется говорить, все равно о чем, говорить, чтобы только заглушить чем-то весь этот кошмар... говорить... говорить... говорить... говорит Высокий: "...словно сирены поют морские, но тихо, словно из-за угла. И возникает оттого желание, безумное желание, зарождающееся чуть пониже желудка - крушить, ломать, рушить все это. Пока не вырвешься на простор, море, большое безграничное море с песчаной прибрежной полосой. Вы бывали когда-либо на море, господин? Слышали, как квакают морские лягушки? Должно быть бесподобно. У них волны там, говорят, что наши барханы, особенно при ветре: переливаются, шуршат, отдаваясь звоном в ушах, с той лишь разницей, что вместо суховея, обжигающего лицо - ласковый ветер, называемый Зефиром, изумительно пропахший сыростью и гнилью от прибрежного ила и всяких там прочих морских отбросов. Если бы раз хоть омыть тело и душу от этих песков, и чтобы это было не под душем, а в волнах, пусть хоть они стократ будут солеными. Но куда уж теперь - взад-вперед, взад-вперед, деревня-город, город-деревня*: сплошное подземелье на пару с этим вот кретином. Вы только посмотрите, какая у него лошадиная морда! Не обижайся, Клеоппа, не хочу я тебя обидеть - обоим нам место в одном сарае. Судьба,- он жмурит глаза,- ну, довольно. Доставайте, господин, свой фонарик и держите его наготове - электричество могут отключить в любой момент, нельзя допустить, чтобы темнота застала бы нас врасплох"
Исповедь Высокого позади, как, впрочем, и Клеоппа: плетется сзади, дыша противно чесноком в затылок. Нарочно или нет, но движение после замечания Высокого насчет фонарика, кажется, несколько убыстрилось. Что это, тонкая месть Высокого, неумный способ заткнуть Клеоппе глотку - он же не может не знать, что тучный Клеоппа и без того с трудом поспевает сзади. Или времени и в самом деле в обрез, недаром же был особо упомянут фонарик в самом конце монолога. Было бы обидно - фонарик в неосвещенном подземелье слабое утешение... А к Клеоппу тем временем возвращается второе дыхание - он уже шагает вровень и тут Высокий незаметно для всех слегка замедляет шаг. Такое впечатление, что он настолько хорошо изучил своего напарника, что наперед предугадывает не то что каждый его шаг, но и действие, но и слово...
- "Так ты говоришь, старушка? - лицо толстяка перекошено злобой, от насморка его, похоже, не осталось и следа; Высокий чуть развернулся боком, но плечи его предательски подрагивают,- это Хуча - старушка? Вы только, послушайте, господин, какую чушь он несет! И все это от его неверия, недаром отец его тоже был неверующий, единственный, кто не разрешил сделать в свое время известную операцию своему отпрыску**, ссылаясь на авторитет какого-то столичного профессора. Вся их семья такая, чего же требовать от этой несчастной жертвы обстоятельств? Не верит ничему, до чего не дотронулся бы своей пречистой рукой! Да разве можно так жить? Старушка! Зачем Хуче переодеваться старушкой, не такой Хуча человек. Как же, откуда ему это известно! А откуда следует, оттуда и известно.
69
Для такого господина, как Хуча, такое - не проблема. Все просто, стоит лишь пораскинуть мозгами - Хуче обо всем известно от жены".
- Неужели Ивонна? - переспрашивает Высокий,- но разве... А не путаешь ли ты чего, Клеоппа? Ведь, ты сам же утверждал, что Ивонны там не было*, так каким же образом могла она рассказать обо всем Хуче? А если так, то кто говорит в таком случае неправду - Хуча, Ивонна или, может, ты, Клеопп?
В ответ Клеоппа презрительно хмыкает. Неужели Высокий и сам не догадывается, что все они - и он, Клеоппа, и Ивонна, и Хуча говорят правду? Жена Хучи знает обо всем от фрекен, достаточно ли для объяснения? Если нет, то Клеоппа может напомнить еще, что у жены Хучи и фрекен друг от друга нет никаких секретов еще с той поры, как они познакомились впервые у тетушки Лизы, тетки фрекен по матери, когда фрекен гостила у родственницы в связи с беременностью последней**. Фрекен пробыла тогда у тетки месяца три - она же не может иначе, к этому вынуждает ее проповедуемое ею же богоугодное милосердие. В один из тихих месяцев там побывал и Хуча, работавший тогда под началом старого администратора, того самого молчуна, о котором ходят легенды. Причем не один, а со своей тогда еще будущей женой, то бишь Ивонной. Неизвестно, что там произошло между ними***, но с той самой поры Хуча возненавидел фрекен, а Ивонна, наоборот, накрепко к той привязалась. Казалось, должно бы наоборот, но факты - вещь упрямая...
- Наконец-то дошли, - прерывает косноязычное словоизвержение Клеоппы Высокий, - кончайте свои разглагольствования. Нам сюда, посветите-ка вниз своим фонариком, господин. Видите ту лестницу? Прекрасно. Теперь держитесь за поручни и осторожно спускайтесь, мы - вслед за Вами. Спускаетесь, пока не упретесь**** в трубу и не выключайте потом фонаря. Сумку можете передать мне - завтра в Аббатство от нас экспедиция, что необходимо - мы передадим сами, так будет быстрее, да и надежней. Вас ведь, если не ошибаюсь, ищут? Иначе, что Вам делать вместе с нами в этом подземелье? Вы мне не верите? Там, в Эммауссе, я смогу показать Вам доверительное письмо от брата Киффы, Вы узнаете его руку? Впрочем, как угодно, и не смотрите на меня так, господин, неужели Вы не видите, что при желании, мы с Клеоппом всегда можем отобрать у Вас сумку силой. Итак, за поручни и цюрюк...
Вниз, снова вниз... Спуск фактически в полной темноте - узкий пучок света от фонарика практически бесполезен на шатающийся деревянной лестнице, сцепленной с зияющей пустотой. Вниз, вниз в усердном сопении - Клеоппа сзади, за ним замыкает Высокий. Ориентируется в темноте с цепкостью дикой кошки, контролируя безопасность всего спуска. Вниз, вниз - интересно как помышляли они спускаться здесь вдвоем, не планировали же они встречу заранее: значит, сейчас они берегут батарейки собственного фонарика. Что ж, они в своем праве. Вопросы, вопросы, не требующие соответствующих ответов. Наивно ждать их от других, собственные же в лучшем случае неубедительны. Хуже, когда не так - не оберешься забот. Вниз, вниз и звон от пустоты в ушах. Стоп - голова упирается о холодное цилиндрическое тело, похоже на металлическую трубу. Посветите, пожалуйста, фонариком вот здесь. Прекрасно, немного терпенья и выходим, наконец, к цели.
Контуры неясны, похоже на пещеру. Да, подтверждают со стороны. Шаги Клеоппы.
70
Здесь продвижение замедляется. Клеоппа уходит вперед: необходимо прояснить обстановку снаружи. Мрак и тишина пещеры пробуждают заспанную тревогу. Тьфу ты, какая мерзость - испачканный женский лифчик, подвязанный черной ленточкой к торчащему железному штырю, увитому плюшем, в духе трагедий Эсхила. Интересно, были ли у древних гречанок лифчики*? А как обстояло у них дело с солнцезащитными очками? У каждой эпохи свои следы, следы, говорящие о многом, следы, не говорящие ни о чем. Не следует удивляться, врывается откуда-то извне голос Высокого. Порой в этой пещере разыгрываются такие страсти, о которых лучше ничего не знать. Хотя лично ему, Высокому, это ничего ровным счетом не стоит: в этой пещере, несмотря на ее небольшие размеры, уйма потаенных мест, если господин задержится в деревне, то он все ему покажет как-нибудь на досуге. В общем, можно было бы заснять и на кинопленку все эти здешние безобразия (у него в сарае спрятан киноаппарат и целый запас пленок к нему - когда брат Киффа, в бытность свою учителем, обучил его этому делу, от него и осталось на память, но кого ты снимать станешь в этой глуши? Так что пришлось зарыть его в свое время с тем, чтобы если когда-нибудь деяния этого доблестного мужа станут общепризнанны, сдать в качестве экспоната в соответствующий музей, где его, экспонат, оценят по достоинству и не без компенсации, разумеется, за качество экспоната. Покамест же не стоит его выкапывать ради какой-то дешевой вакханалии) - однако от столь легкомысленного шага, по его мнению, следует воздержаться. И вообще, чем раньше они сейчас отсюда уберутся, тем спокойней будет на душе. Где же этот... "Я здесь,- что-то горячее шепчет ему прямо в ухо, - полнейший порядок, выходим по одному. Осторожно - у самого выхода отвалившаяся наполовину балка. Итак, по одному".
Глухая ночь - когда успело набежать столько? Где-то впереди - осколки тысячеглазой луны обозначают брод** - хищные осколки дробящегося отражения: страшное опасное место. Ноги вязнут по пальцы в песке. Покинутое место снаружи представляет собой каменистый грот, прилепившийся сбоку к отвесной каменной гряде, уходящей отвесными зубцами в раскинутую над ним бездну: отливает синеватыми бугорками мха на лунном свету - вот куда, значит, выходит подземная засекреченная магистраль! Место выхода снаружи искусно замаскировано - не обнаружить и наметанному взгляду, если не знак: подвешенный над отверстием засушенный букетик орхидей.
Вспышка, еще. Теперь там - шарящий прожектор выхватывает куски пространства за бродом отдельными фрагментами. Создается впечатление огромного парка, пересеченного целой сетью узких канальчиков и аллей. Пару раз в глубине мелькает и исчезает некое строение, крытое черепицей - заброшенные конюшни,- голос Высокого,- на север от них крытая арка в китайском стиле, смотрите, смотрите. Резной дракон изготовился к прыжку и... Следует смена фрагментов. Марширующие по пространству зигзагами от прожектора лучи пересекаются в точке некоего строения, напоминающего своими неясными очертаниями башню, увенчанную тонкой иглой шпиля, вонзающегося в пустоту - словно земля изготовилась к отражению внезапного небесного нападения. Ничего страшного, шепчет высокий, главное не попадаться в поле зрения прожектора - отцепиться потом будет непросто; желательно избегать ненужного риска, будьте же внимательны.
71
Строение со шпилем плавным переходом - похоже, там целая крытая галерея - переливается в целый ансамбль сооружений с затемненными окнами, перед которым торчит нечто трудноразличимое, напоминающее отдаленно небольших размеров турецкий минарет с полуразрушенным куполом. "Мы туда не ходим,- лаконично предваряет вопрос Высокий, - в парк еще по ночам и то украдкой, но и там нам в основном нечего делать, чистое любопытство, доставляющее разве что одни неприятности". Чужая территория, чужие ощущения. Есть ли там обитатели, он того не знает, да и не стремится узнать. К чему все это, если их оттуда не беспокоят? Главное - мир, и не следует нарушать его хрупкой грани, пусть все это и выглядит внешне иллюзорно, но так жили их предки, так будут жить и они - по проторенной под луной дорожкой.
Ужасный столб возле самого брода и пронизывающий звук - так орут кошки в период случек. Череп таращит мертвые глаза, еще один, еще... Похоже, звуки исходят изнутри него. Короткий смешок - это Высокий. Не надо пугаться,- поясняет он, черепа эти ненастоящие. Посмотрите сюда - искусственный череп в полтора нормальных объема крепится ленточками к арматурным прутьям, торчащим из столба во все стороны. Внутри черепа имеется хитроумное приспособление, полое изнутри и издающее те самые звуки - для этого достаточно снаружи легкого ветерка. Устрашающее приспособление, не правда ли? Их выдумки,- кивает в сторону Замка,- идите по броду осторожно, не ступайте на лунные отражения: дурная примета. Если Вас вдруг остановит патруль или что еще - притворитесь глухонемым - таково одно из условий сосуществования, Вы поняли? Сразу за бродом повернете к югу - видите те пустыри, отгороженные друг от друга живой изгородью? Это - загоны для скота, там же, в балке - отсюда не разглядеть - десятка полтора домиков - это и есть наш Эммаусс – там, где тот песчаный холм. А сейчас не спрашивайте больше ни о чем - ночью Вы передохнете в домике у Клеоппа. Сумку же пока можете оставить при себе. Итак, вперед. Клеоппа!
И вопли фальшивые кошек, обращенные к ломтю луны.
И шпиль черной башни, охраняющей летаргический сон минарета.
Резная китайская арка - врата, обращенные в никуда*.
Клеоппа, не ковыряйтесь в носу!
Эпизод девятый: (Исход)
к стр.48 "... испещренная… значками и символами…*" - я лично видел ту самую колонну, и даже сфотографировался на ее фоне. Ничего особенного и, разумеется, никаких там символов — обычные трещины и зазубрины, если не считать нацарапанных каким-то режущим предметом контуров зада (вероятней всего женского) и сердца, пронзенного стрелой на излете с неопрятной жирной точкой под ним.
к стр.48 "...возможно, это были охранники…**" – лицо, от имени которого идет повествование, несомненно, господин Л. Вопрос лишь в том, в каком качестве он здесь представлен. По официальной версии, получившей широкое распространение в этой стране, здесь он присутствует в качестве наблюдателя, покинувшего бункер. Имеются, однако, и иные точки зрения. Один из проживающих в отеле мексиканцев сообщил мне, что ему достаточно (так он выразился) известно, как некий господин, вероятно из местных постояльцев, спустя некоторое время после утреннего происшествия со старым администратором, спустился, крадучись, с третьего этажа и, убедившись в отсутствии за ним слежки, проник через боковую дверь за пустующей стойкой администратора в лестничный проем, ведущий в подземелье в ту самую магистраль, о которой идет речь в настоящем эпизоде. Через его левое плечо была перекинута набитая до отказа сумка. На мой вопрос, как же случилось, что беглец его не заметил, невзирая на предпринятые им меры предосторожности, мексиканец, пожав плечами, заметил: "Но ведь меня же там не было". Я не стал вдаваться в подробности и теперь сожалею об этом, поскольку старый мексиканец впоследствии больше ни разу не высказывал желания вернуться к неоконченному разговору. Если правда, что говорит старый мексиканец - а у меня нет оснований не верить ему - то господина Л. необходимо исключить из числа вероятных наблюдателей за пожаром библиотеки, а, следовательно, и из числа активных участников всех последующих эпизодов. Но кто же тогда, если не он? На мой взгляд, наиболее (если не единственной) подходящей на эту роль кандидатурой является спутник Клеоппы, выведенный в эпизоде — непонятно, под фамилией ли, под кличкой - как Высокий. Между прочим, такой подход позволяет заодно пролить свет еще на одну загадку - каким образом Клеоппа и его спутник оказались в подземелье: они проникли сюда именно через тот самый бункер, в котором происходит действие в VП и VШ эпизодах. (Обе версии своего проникновения в подземную магистраль, преподнесенные Клеоппой и его спутником, не вызывают особого нашего доверия; читатель будет иметь возможность убедиться в этом лично, после того как полностью ознакомится с содержанием IX эпизода). К сожалению, сейчас представляется уже невозможным уточнить, когда именно произошел случай, рассказанный мне мексиканцем - до или после пожара - ведь в последнем случае не вполне понятно, как именно г-ну Л. удалось встретиться в подземелье с Клеоппой и Высоким. Впрочем, это уже его и только его дело.
к стр.48 "... если только не чихнуть случайно…*** " - из сказанного, между прочим, косвенно следует непричастность Л. к наблюдениям за пожаром - в этом случае у него должно было бы быть при себе надежное средство против чихания (см. "Сапоги и сандалии")
к стр.49 "... от их рук невредимыми…*" - о чьих руках здесь речь? Похоже на то, что у Клеоппы и его спутника весьма нелегкие отношения с местным Управлением.
к стр.49 "... мы будем уже в Эммауссе… **" - куда, собственно говоря, направляются Клеоппа и Высокий? Является ли то, что называется здесь и далее в эпизоде Эммауссом населенным пунктом, или это нечто иное? Если принять во внимание одну из версий, согласно которой Клеоппа и Высокий подбирают по дороге Л., а затем доставляют его, уже находящегося в полубессознательном состоянии обратно в отель, где уже тот утром, придя в себя, обнаруживает в своей постели фрекен Мари (в этой версии IX эпизод предшествует по времени V), то следует предположить следующее:
1) Или Эммаусс - название вымышленного пункта, но тогда оно существует лишь в разгоряченном мозгу Л., а Клеоппа и Высокий в реальности не произносят вслух этого названия; скорее всего, оно им вовсе неизвестно.
2) Или Эммаусс - прежнее название гостиницы и полуобморочное состояние Л. возникает позже его встречи с Клеоппой и Высоким.
Доктор Шлиман вообще склонна полагать, что все эпизоды VI-IX ничто иное, как описание видений во сне господина Л. после допроса и доверительной беседы. Если мы припомним конец V эпизода, когда чиновник покидает уснувшего Л., то следует признать, что то, о чем говорит фрау Шлиман не лишено серьезных оснований. Доверительная беседа по существу ничто иное, как погружение г-на Л. в гипнотический сон (вспомните описание его состояния в ходе беседы), в котором все, что в дальнейшем происходит (эпизоды VI-IX) занимает в нем свою нишу. Остается лишь один вопрос - выйдет ли Л. из состояния сна и когда это произойдет. Таким образом, при этом толковании произведение остается незавершенным по существу и потому исходная позиция фрау Шлиман оказывается вынесенной за скобки настоящего опуса, поскольку никоим образом не увязана с именем.
В связи с тем, что название Эммаусс будет появляться неоднократно и в дальнейшем, замечу, забегая вперед, что оно приобретает в произведении символическое значение цели, к которой возможно либо приближаться до бесконечности, либо находиться внутри нее изначально.
к стр.49 "... Achtung! Attention! ...***" - Внимание!" (англ., нем.)
к стр.50 "... сейчас - та же самая простыня и то же самое клеймо…*" - если предположить, что Клеоппа и его спутник идут из бункера (подвала) после того, как закончили там свое наблюдение (материалы которого приводятся в VIII эпизоде), то выглядит странным, что в составленном ими описании предметов отсутствуют упомянутая простыня с синим клеймом. Возможно, правда, что этот факт им по каким-то причинам необходимо было утаить от Центра или он находится в поврежденной части материала.
к стр.50 "... либо в сандалетах, либо в сапогах …**" - как тонко подмечает араб Юсуф, эта фраза не вполне согласуется с версией, по которой героям эпизода предстоит возвращение в отель "Фанни", поскольку факт ношения башмаков становится труднообъяснимым: если Клеоппа и Высокий не направляются в Эммаусс, то получается, что они тоже горожане, а в этом случае - либо сапоги, либо сандалии (на худой конец босиком) - иного не дано. Не менее резонно и возражение герра Венделера - ведь если они возвращаются в "Фанни", то все, что описано в эпизоде (по крайней мере, в наиболее существенной его части) - ничто иное, как образы сна Л., в том числе и эти злополучные башмаки. ("Виенер Цайтунг", воскресный выпуск, № 12)
к стр.50 "...Эммаусс… тот же самый подвал…***" - такое предположение ни в коей мере не противоречит сообщению мексиканца. Вообще, должен заметить, во мне все сильней и сильней крепнет подозрение в том, что мексиканское консульство в отеле - сплошная фикция. Кто же в таком случае эти люди, выдающие себя за мексиканцев? Одна моя близкая приятельница склонна полагать, что все они переодетые чиновники Управления, которым поручено вести в отеле наблюдение за действиями господина Л. Слушая ее, я тщательно прячу ухмылку за пушистыми усами. В самом деле, консульство в отеле существует уже более пяти лет, а господин Л. проживает в нем не более месяца. По моему мнению, лже-консульство организовано с куда более широкими целями, просто в связи с появлением в отеле Л., их внимание на время было обращено и в его адрес. (В том, что консульство Мексики - ненастоящее, у меня нет сомнений - Мексиканские Соединенные Штаты не поддерживают дипломатических отношений с этой страной).
к стр.51 "... Па-ба-ба-ба-ба-бум, Па-ба, БумммМ…*" - по мнению вce того же мексиканца, герою, скорей всего, приходит на ум музыкальная оборванная фраза из "Пляски троллей» Э.Грига.
к стр.51 "... сильны внутри городской черты, за ее пределами они ослабевают…**" - так может заявить лишь городской житель, совершенно незнакомый с деревенским укладом. В дальнейшем, к примеру, Клеоппа (а, может и Высокий - разница между ними мне не кажется существенной) жалуется на пропускную систему. Что это такое, спрашивается, как не вопиющая ступень чиновничьего произвола или, как в тексте, власти чиновников, только власти, обленившейся до предела?
к стр.51 "... специальным вердиктом Братства…***" - в настоящее время в литературных кругах идут жаркие споры по этому поводу. Сравнительно малочисленная, но молодая группа литераторов полагает, что упомянутый вердикт подложен. К сожалению, единственный человек, который мог бы конкретно высказаться по этому вопросу (Братство в подобных случаях, понятное дело, хранит многозначительное ничего не говорящее уму и сердцу молчание), брат Пабло - удалился (или удален?) в какой-то затерянный на далекой окраине монастырь аббатства на весь период бушующих страстей.
к стр.51 "... торговец Юсуф…****" - полное имя Юсуфа - Очирбат Юсуф Рам, подданный Малакки, имеет патент на торговлю в южных районах вторичными предметами первой необходимости. Девки - основная нелегальная статья его дохода - проходит, разумеется, с молчаливого поощрения местных властей - кто бы иначе дозволил ему заниматься параллельно коноплей и кальянами? Последние он указывает в таможенной декларации как ночные вазы для роз.
к стр.51 "... как виновник провала…*****" - складывается впечатление, что так называемый метис в чалме, вероятнее всего, приставленный к Юсуфу чиновник, нечто вроде налогового инспектора, оберегающий заодно своего подопечного от незапланированных неприятностей со стороны мелких сотрудников Управления (наподобие замухрышки в кепке). С этим моим предположением согласна и моя упомянутая как-то племянница. Она идет еще дальше, полагая, что все в этой стране являются сотрудниками Управления и даже рождаются уже с этим. Чиновники, по ее мнению - высшая каста, следящая за своей паствой с ее же помощью. Сейчас она пишет об этом книгу. Интересно, к какому слою она относит при этом самое себя? Хотелось бы верить, что к нижнему, однако похоже на то, что когда-нибудь эмигрирует и она. С кем же я тут останусь?
к стр.52 "... может на то имелись и другие причины…*" - вспоминается в связи с этим один из разговоров, который имел место у меня с мексиканцем за ужином в баре в один из душных вечеров. Он, помнится, спросил у меня, знаю ли я отчего "Узбек" (так он называл Юсуфа; возможно из-за раскосых глаз, а, может, знал о нем больше, чем считал нужным предавать огласке) так увивается вокруг Л.? И когда я пробормотал в ответ нечто невразумительное, наподобие того, что сказано про это в тексте, то он, покачав головой, только улыбнулся. "Нет, -сказал он спустя некоторое время, - сеньор заблуждается. Юсуф пытается с помощью Л. нащупать каналы своему товару, но уже в самом Братстве, потому только с ним и вошли в сделку в Управлении". А разве Л. член Братства, - удивился я. "Я всего-навсего старый мексиканец, - ответил он со странным смешком, который мне ужасно не понравился, - но, тем не менее, могу сказать Вам: пока что нет, но уже скоро, надеюсь, и Вы будете поставлены об этом в известность". Разговор становился мне неприятен, и я, быстро покончив с ужином, сухо распрощался с ним. Похоже на то, что он ожидал нечто в этом роде и потому не отнесся к моей бестактности серьезно, как мне показалось.
к стр.52 "... могущих привести Юсуфа в столь восторженное состояние…**" - все очень просто, и то, что Юсуф не обмолвился об этом при встрече с Л., лишь укрепляет меня в моем предположении о том, что простыни были получены им за очередную партию конопли (видимо простыни, а, может, и какие иные предметы, носящие синее клеймо, служили у них чем-то наподобие товарного чека, по которому в обусловленном заранее месте можно было получить соответствующую сумму денег в необходимой валюте, что очень удобно, поскольку позволяет не перевозить валюту через таможню). Есть еще обстоятельства, подкрепляющие мои догадки, но об этом впоследствии и в должном месте.
к стр.52 "... грубую бестактность в отношении мусульманина…***" - хуже, куда хуже, дорогой Л.! Спроси Вы об этом, как знать, стояли бы сейчас там, где стоите? Не уверен в этом.
к стр.52 "... на коровах пастуха Якима…****" - похоже на то, что у Юсуфа имеется целый перевалочный пункт где-то в горах, а синее клеймо, помимо своей финансово-кредитной функции, служит еще и опознавательным знаком для единомышленников.
к стр.52 "... какое же дело было у Юсуфа к коменданту…*****" - собственно, Л. и не должен знать об этом. Комендант - один из покровителей Юсуфа из числа тех, кто кормится (и не только кормится - вспомните девок) из его кормушки и это - более чем естественно в сложившихся обстоятельствах. Вряд ли Юсуфу удалось бы добиться такого размаха в делах, если бы он делал ставку только на Управление и не заручился поддержкой иного, не менее влиятельного ведомства.
к стр.52 "... голос приветливый доходит до его слуха…******" - именно начиная отсюда, считает целая группа толкователей, следуют видения, преследующие Л. Другая группа, не менее малочисленная, относит (причем столь же обоснованно, как и первая) этот момент на более поздний срок. В свое время и мы укажем на этот момент. Напомним, что имелась еще одна версия (кроме официальной, согласно которой все происходит наяву и именно так, как описано в повествовании), что все, что происходит в IX эпизоде - сплошное сновидение Л., начавшееся еще с VI эпизода.
к стр.52 "... добраться до Эммаусса …*******" - почему Л., только что вспоминавший о вздернутом к небу пальце Пабло в связи с необходимостью строго соблюдать бдительность, столь легко принимает минуту спустя прямо противоположное решение? Двигаться к неизвестному населенному (населенному ли?) пункту, да еще с почти что незнакомыми людьми - такое ведь никак не назвать, при всем желании, бдительностью". А потому что, он дрыхнет, как старый осел без задних ног" - с веселой грубостью отзывается на этот вопрос приват-доцент.
к стр.52 "... не излечитесь от своего недуга…********" - каким недугом страдает Клеоппа? Не насморком же, всерьез, попрекает его Высокий! А почему бы и нет? - вопрошают сторонники официальной версии, чем вам плох сам насморк, да еще принимающий зачастую аллергические формы? Оставим сказанное на их совести, кстати, совершенно невозмутимой и обратимся вновь к доктору Венделеру - он хоть и психолог, а все-таки и врач (если помните, он также сторонник одной из версий, обязательно включающих в себя сновидения Л.). Никакого Клеоппы на самом деле не существует, считает герр Венделер, он всего лишь отделившаяся и отдельно материализованная во сне часть сознания хозяина (так он называет ту часть сознания сновидца, которая сохраняет ощущение собственного "я"), принимающая на себя его болезнь. Тем не менее, к доктору остаются вопросы. Считает, ли он в таком случае сновидением весь IX эпизод - иначе его предположение попросту не состоятельно из-за вытекающей реальности существования Клеоппы? К тому же остается невыясненным, каким все же недугом страдает Л., а, следовательно, и Клеоппа!
к стр.53 "... землемер …", "... школьного учителя…*" - вне всяких сомнений, мы пребываем в области сновидения Л., заявляют противники официальной версии, - "землемер", "школьный учитель", а в дальнейшем деревня и Замок, к тому же судя по всему, недосягаемый, - ничто иное, как образы и объекты романа одного австрийца (они даже называют фамилию этого австрийца - некто Кафка) начала ХХ века, проскользнувшие каким-то образом в бредовое пространство сновидения. Кто же тогда K. - издевается в свою очередь независимый приват-доцент, - неужто ли Клеоппа, а, может, сам Комендант? Великий циник!
к стр.54 "... не знаем, в сущности, кто…*" - брат Маттеус полагает, что Высокий намекает тем самым на причастность Л. к Управлению, что, по его мнению, и подтверждается тем, с какой поспешностью следует энергичное отрицание со стороны Л.
к стр.54 "... и исполнит алчущих всяческих благ…**" - перефраз цитаты из Евангелия от Луки, 1:53.
к стр.54 "... не аргумент для насмешек…***" - зато какой аргумент для герра Венделера; знаем мы этих психоаналитиков!
к стр.55 "... взять хотя бы пожарище…*" - интересный и насыщенный многозначительностью момент. Если все это из области сновидений Л. (имеется в виду IX эпизод, примеч. изд.), то что означает эта фраза? Пожар уже состоялся и Л. присутствовал на нем в качестве наблюдателя? Или это предсказание ожидаемого будущего, явленное во сне? Не проще ли предположить иное, как считает, например, приват-доцент: что и пожар и все с ним связанное - элементу гипнотического сна Л. под влиянием вопроса о библиотеке, заданного ему чиновником (“Допрос”)?
к стр.55 "...желанный Эммаусс…** - интересно проследить за эволюцией Эммаусса за время всего IX эпизода: неизвестный Эммаусс, желанный Эммаусс... Ряд можно продолжить - и это - умудрившись не получить о нем толком практически никакой информации! Не думаю, чтобы подобнее было бы возможным в бодрствующем состоянии сознания, однако сколь типично такое для наших снов!
к стр.55 "... с властями никому из них встречаться покамест не доводилось…***" - неужели вся их жизнь не протекает под пристальным, пусть и дремлющим до поры до времени, оком властей? Она просто пропитана насквозь их влиянием. Впрочем, это подобно тому, как рыба не воспринимает воды, в которой она плавает.
к стр.56 "... герани в горшочке на подоконнике…**" - символ чиновника на своеобразном жаргоне местных киноработников. Смысл его сводится примерно к следующему: 1) чиновник, как и герань, пышно произрастает только в тепличных условиях 2) цветочки герани того же цвета, что и у предписанного стандартами чиновничьего галстука.
к стр.57 "... вот в чем … вопрос…* " - на самом деле вопрос для Клеоппы и Высокого заключается, конечно же, не в задержании за нарушение пропускного режима, что грозит им одной-двумя неделями от силы административного ареста в каком-либо свободном полуподвальном помещении (хотя бы в том же отеле "Фанни") и уж не в ужесточении пропускного режима для деревни, которое якобы за этим последует. Последнее обстоятельство представляется мне и вовсе неубедительным - вряд ли из-за подобных пустяков взбудоражится целое Управление; вспомним: "Взгляните трезво, стоим ли мы того?" Причина беспокойства и озабоченности коренится, конечно же, в куда более существенных вещах. Здесь мне видятся две причины, причем я более склонен ко второй из них: в сумках Клеоппы и Высокого все еще находится "товар", полученный у Юсуфа. Упомянем для полноты и первую причину. Она в тех же сумках, но с иным содержанием, а именно: фото- и кино-
пленки с материалами наблюдения (пожар и бункер). Возможно и соединение обоих причин. Впрочем, если это сновидение, то следуя теории герра Венделера, в сумках может быть все что угодно, в том числе - даже ничего. Важно лишь то, что в любом случае содержание закрытой сумки (даже пустой) представляет собой источник чистого страха.
к стр.58 "... но: как Давид и тот великан…*" - т.е. Давид и Голиаф.
к стр.58 "... лучший наблюдатель по всему Братству…**" - сторонники официальной версии ссылаются именно на это место, являющееся, по их мнению, подтверждением их правоты. Но, во-первых, одно происшествие может иметь и несколько наблюдателей ("Сапоги и сандалии" эпизод VI), и, во- вторых - если следовать версии, по которой все с VI по IX эпизоды являются одним непрекращающимся сновидением Л., то вся тема наблюдения целиком без остатка лежит в плоскости его сна, и, следовательно, любая ссылка на нее несостоятельна.
к стр.58 "... на крыше, словно какой туман на мгновение застлал ему глаза***" - известный психофизиологический феномен, известный с древних времен - вспомним хотя бы вознесение пророка Магомета в рай. Примерно такое же состояние применительно к воину в бою имеется в Кодексе самурая ("Хагакурэ Бусидо. В разгар сражения").
к стр.59 "... такие вот дела, Клеоппа…*"- если смотреть на персонаж Клеоппу, как на субъект, объективированный раздвоением сознания Л., то весь отрывок - не что иное, как монолог - воспоминание, преломленный сквозь призму времени и сна (первый фактор вносит искажения, второй - фрейдовское замещение). То же происходит, разумеется, и с монологом Л. Насколько мне известны факты из его жизни, он провел свое детство не в мелком городке, где родился, а в провинциальном центре в доме дяди. В старших классах был мальчишески влюблен, как водится, в молоденькую учительницу географии. Описываемая драка происходила, конечно же, не с ее братом, а с преподавателем начальной военной подготовки и вовсе не из-за ухаживаний последнего за учительницей географии, а из-за частых сальных намеков в ее адрес по поводу слишком открытого, на взгляд этого солдафона, сарафана. По причине той драки дядя Л. был приглашён на собеседование к директрисе гимназии, после которого, как свидетельствуют многие очевидцы, в том числе и соседи, Л. был нещадно бит отчимом. Единственное - имя той учительницы действительно было Ивонна, но та ли самая это Ивонна, что ныне замужем за нынешним администратором из "Фанни" мне неизвестно. Правда, у жены Хучи глаза карие, но этот факт сам по себе еще ничего не значит, в сновидение Л. вполне могло вкрасться искажение.
к стр.59 "... хочет сказать, что он такой же, как и мы. Только нескладно у него выходит…*"- строго говоря, если весь эпизод в подземелье продукт сновидения одного человека, то надо полагать, что и Высокий - олицетворение уже иной его ипостаси - наблюдателя и ученика Братства. Конечно же, Высокий, равно как и Клеоппа, в качестве ипостасей Л. знают о нем все, поскольку им самим, в сущности, и являются. Потому-то уловка Л. с надуманным воспоминанием воспринимается ими со смехом. Оттого и сама реплика Высокого.
к стр.60 "... Лизаветтой зовут ту старуху…*"- если воспринимать эпизод IX целиком как сновидение перед V эпизодом, то здесь мы имеем типичный случай предвидения во сне (примерно о том же говорят в "Допросе" фрекен Мари и другие). Если же дело происходит наяву и после пожара, но перед эпизодом V, то в последнем обращает на себя внимание притворное неведение Л., когда фрекен сообщает ему в постели о своей тетушке. Разумеется, можно построить не один вариант наподобие приведенных, но у всех будет один и тот же недостаток - незавершенность сюжета в рамках произведения.
к стр.60 "... женщина в платке и эта самая ее подруга, но в хаки…** - получается следующая расстановка: наблюдатель - Л., Клеоппа и Высокий идут по их следам, девица в хаки, она же наблюдательница из эпизода VI — фрекен Мария. Необъяснимым остается лишь появление Ивонны - она могла прятаться только за яслями, но в этом случае об этом должна была знать фрекен Мария, а, следовательно, разговор между ней и офицером в VI эпизоде относительно ясель лишен какого бы то ни было смысла.
к стр.61 " …только знакомая нам простыня с синим клеймом…*" - эта злосчастная простыня с синим клеймом так часто путается под ногами, что остается лишь
1- Или признать ее неким устойчивым архетипом сознания Л., проявляющимся в его сновидениях в различных вариациях.
2- Или согласиться, что она существует на самом деле (если описываемый момент не является
сновидением), но тогда возникает настоятельная необходимость выяснить о ней поподробнее, что невозможно, если ограничиваться рамками настоящего произведения (одна из таких версий уже приводилась ранее в примечаниях)
к стр.62 "…господин Киффа, деревенский учитель…*" - любопытна подсознательная трансформация образа Киффы, если, конечно, мы имеем дело со сновидением. Объект ненависти Л. (если согласиться с тождеством доктор Лео = господин Л.) получает в его сне относительную независимость, но наделяется при этом чертами, характерными, скорее, для брата Пабло. Если же действие происходит наяву, то подобное сообщение о брате Киффе заслуживает пристального внимания, поскольку проливает свет на неизвестные страницы его биографии, а также, как следует из дальнейшего изложения, и на его, судя по всему близкие взаимоотношения с Велиханом: Велена, вне сомнений искаженное памятью Велихан, чье имя для селян трудновыговариваемо. Последнее обстоятельство, я имею в виду само сообщение, любопытно еще вот по какой причине. Общеизвестно, что брат Пабло в свое время еще до того, как стать членом Братства, активно сотрудничал с Управлением. Об этом, несколько закамуфлировано, правда, говорится в I письме доктора Лео ("Инвектива"). Из реплики же Высокого вытекает, что не только Пабло, но и Киффа и даже сам Велихан каким-то образом завязаны сотрудничеством с Управлением. Впрочем, все это может иметь и весьма прозаическую развязку - просто сами крестьяне не делают для себя различий между Управлением и Братством.
к стр.63 "... подходит фрекен к этому самому лазу…* " - своеобразная кульминация сюжета. Именно с этого места начинается знаменитая вторая версия Клеоппы о событиях в бункере, находящаяся в полном несоответствии с первой, но и без того представляющаяся крайне неправдоподобней. Вслушайтесь в то, что говорит Клеоппа! О том, чем он сам занимался в бункере, он узнает от Хучи, которому все это рассказывает его жена Ивонна, узнающая в свою очередь обо всем от своей подруги, которая была в бункере вместе с Клеоппой!!! Что это? Сновидческий бред Л.? Но тогда безвозвратно лопается версия целой группы толкователей, по которой погружение Л. в сон имеет место, начиная со следующего чуть далее привала - каким образом в таком случае Клеоппа начинает рассказывать вторую версию еще до привала? В их варианте остается предположить лишь одно, что Клеоппа собирается рассказать о совершенно ином случае, и только после погружения Л. в сон, уже во сне, версия обретает своем продолжении черты происшествия в злополучном с точки зрения критики бункере. Все это выглядит, однако, крайне неубедительно для самих сторонников упомянутой версии, которые стараются по возможности не упоминать в своих исследованиях об этом
скользком для них моменте.
к стр.63 "... господин в белом как снег костюме…**" - что еще за перелетный гусь - восклицает невоздержанный на язык приват-доцент,- да этот Клеоппа, если только все это не сон, отъявленный бездарный лгун, каких не знает история! Весьма сожалею, господин приват-доцент, но здесь обвинение Клеоппы во лжи совершенно несостоятельно - именно такой, каким его описывает рассказчик, господин был замечен и моим другом - мексиканцем из консульства. По его словам, когда господин Л. спускался, озираясь, в подвальные помещения "Фанни", упомянутый господин в белом, стараясь оставаться незамеченным, бесшумно отделился от беломраморной колонны в холле и, крадучись, последовал за Л.
к стр.64 " ... кажется, стало труднее дышать…*" - именно на этом моменте, как начале сна, настаивают сторонники погружения Л. в сон в середине IX эпизода. В самом деле, признаки удушья от подземных выделений, затем эта подземная столовая в безлюдном подземелье, странные видения на стене... Одним словом, все бы хорошо, если не злополучная 2-ая версия Клеоппы. Впрочем, от всех этих версий голова идет кругом, а действительность по-прежнему остается неясной. Потому не следует ими особенно увлекаться, если, конечно, на то у вас нет особых причин.
к стр.64 " ... две головки чесноку…**" - герр Венделер по этому поводу глубокомысленно замечает: если Клеоппа и Высокий манифестации сонного сознания Л., то и головок чеснока должно быть три. Возможно, в этом и есть свой резон - в нынешний век у каждого своя теория жизни.
к стр.65 "... с рыжими волосами…*" - и с чего он взял, что у коменданта должны быть рыжие волосы? Насколько мне известно, господин комендант абсолютно лыс и, вдобавок, питает неприкрытое отвращение к парикам. То же самое утверждает и наш парикмахер, голубоглазый еврей с тонкими пальцами пианиста, пользующий господина Коменданта по воскресным дням.
к стр.66 "... вознесет смиренных, ибо рассеются надменные помышлениями сердец их…* - перифраз цитаты из Евангелия от Луки 1:51,52.
к стр.66 "...самурай-самоучка... самодур-самородок…**"- просто и изумительно. Подобное поэтически образное взаимопонимание свидетельствует: а) между Клеоппой и Высоким существует глубокая и длительная симпатическая связь или б) Клеоппа и Высокий - манифестации одного и того же сознания господина Л. или в) все это безответственные бредни автора, которого, к слову, усиленно разыскивает финансовая инспекция Управления за уклонение от уплаты подушного налога и налога на бездетность.
к стр.67 " ... подземный химический завод…*" - отсюда и далее действие странным образом начинает завертываться вокруг неназываемого вслух центра - некоего чужеродного персонажа из "Эльсинора" того же автора, выведенного там под фигурой г-на придворного врача. Кстати, подобный сюжетный ход остался незамеченным всеми, в том числе иностранными исследователями
(Шлиман, Венделер, Пайлот). Все это позволяет мне набраться смелости и высказать по поводу подмеченного сразу три предположения (на выбор).
I. Доктор Лео, он же господин Л., никто иной, как господин придворный врач,
эмигрировавший из Дании.
2. Все произведение в целом принадлежит перу господина придворного врача.
3. Все, что наворочено в IX эпизоде, в том числе эпизод с лягушкой, деревенская
драка и т.п. не имеет никакого отношения к реальным героям первых восьми
эпизодов и являют собой не что иное, как дешевую уловку автора (в целом трусливую
и недостойную), для того, чтобы выставить напоказ всему миру неприглядные факты
из собственной биографии, предварительно стыдливо исказив их до неузнаваемости
и для большей надежности замаскировав их вдобавок чужими именами в тщетной
надежде ослабить таким образом одолевающую его душевную щекотку. При этом
он намеренно намекает на параллели к "Эльсинору", чтобы окончательно запутать
тем самым читателя (речь, разумеется, идет об умном и пытливом читателе - вот
на кого делается подобного рода ставка) и пустить его по ложному, ни к чему
не ведущему следу.
(Ход суждений комментатора улавливается нами с большим трудом, но, тем не менее, мы не считаем себя вправе не выносить их на читательский суд. Примеч. издательства).
Поскольку все, что следует далее, являет собой непристойный по своей сути литературный маскарад (а как иначе величать то, что происходит на этих страницах - плагиат собственного же произведения?) и ничего иного, то и я, как толкователь, считаю, и не без оснований, свою миссию на том в целом исчерпанной, как бы ни возражало против этого издательство, любезно предоставившее мне этот заказ. Недостойному и низкому человеку, избравшему для своей гнусной исповеди стезю благороднейшего из искусств вместо того, чтобы обратиться к священнику или к врачу, нечего и надеяться на мою даже недоброжелательную оценку того, что не может, не должно быть выплеснутым в художественную форму. И, тем не менее, чтобы не оставлять читателя на протяжении последних пяти-шести страниц совсем наедине со всей этой словесной мишурой, где каждое слово в одинаковой мере и значительно и никчемно, соглашусь, сколь бы мне это не претило, последовать вместе с читателем по извивающимся изгибам причудливого самоплагиата, ограничиваясь, в основном лишь указанием наиболее туманных мест, а также моментов, непосредственно заимствованных из "Эльсинора"
(От издательства. Откровенно говоря, нами совершенно непонят столь неожиданный и бурный эмоциональный всплеск негодующей ярости остававшегося доселе невозмутимым и в чем-то похвально ироничным комментатора. Безосновательность воздвигаемых им в адрес автора обвинений очевидна и указывает, как нам кажется, только на то, что именно в этих строках содержится нечто такое, что задевает до глубины души его самого - такое поведение характерно для человека, который и сам в чем-то не в ладах с собственной совестью и которому на это вдруг указывают. Возможно, предполагаем мы, жизненные пути его и автора некогда в прошлом пересекались, и если факт этот когда-либо обнаружит свое подтверждение, то на наш взгляд, станет несомненным, что именно на этом перекрестке с комментатором самим случилось нечто весьма постыдное, причем связанное именно с автором, и, перечитывая ныне эти строки, он усмотрел вдруг в них (или ему это показалось) скрытый намёк на давно забытые им обстоятельства. Мы же со своей стороны считаем своим долгом заверить автора в том, что ни в коей мере не разделяем инвективы комментатора и даже приносим ему (автору) извинения за их содержание. Тем, не менее, исходя из интересов самого искусства, из того, что при любых обстоятельствах для нас искусство - превыше всего, даже правды, сколь сладкой она ни была, мы не можем отказаться от соблазна оставить сей, несомненно, непревзойденный в своем роде пример злословия в образе шедевра словесности - пусть это не вполне пристойно и приемлемо в порядочном обществе, но интересы читателя для нас в конечном итоге превалируют над остальными).
к cтp.67 "... звуки пианино, например …**" - ""Эльсинор", "Офелия. Шорохи в галерее"
к стр.68 " ... взад-вперед, взад-вперед, деревня-город, город-деревня…*" - вот то самое обстоятельство, на которое я ссылался ранее. Зачем, спрашивается, двум селянам столь частые переходы по одному и тому же маршруту? По-моему, объяснение этому следует искать в том, что канал переправки товара араба Юсуфа на перевалочный пункт и далее, судя по всему, имеет одним из таких перевалочных пунктов пастбище пастуха Якима. Слишком уж все гладко стыкуется, чтобы быть простой случайностью.
к стр.68 "... известную операцию своему отпрыску…**" - ссылаясь на фразу в самом начале эпизода, касающуюся Клеоппы - "с глазами, подернутыми мечтой еврея" приват-доцент Филипп вносит предположение, что речь здесь идет об обрезании. Подобное утверждение, мягко говоря, выглядит столь же сомнительным, сколь и скрытный антисемитский выпад автора против одного из героев.
к стр.69 "... Ивонны там не было…*" - имеется в виду, по всей вероятности, 2-ая версия Клеоппы относительного бункера.
к стр.69 "... в связи с беременностью последней…**" - о посещении той же тетки и в связи с тем же самым обстоятельством упоминает и фрекен Мария в эпизоде "Допрос".
к стр.69 "... что там произошло между ними…***" - что должно произойти между женщиной и женщиной, чтобы вызвать ненависть мужа своей подруги - тут есть несколько возможностей и не будем потому строить ненужных догадок.
к стр.69 "... спускаетесь, пока не упретесь…****" - спуск из подземелья ведет на волю! Это ли не подтверждение тому, что действие происходит во сне? Факты - вещь упрямая.
к стр.70 "... были ли у древних гречанок лифчики…*" - к сожалению, об этом умалчивает и история, а вот насчет солнцезащитных очков можно, пожалуй, ответить и достоверно.
к стр.70 "... осколки тысячеглазой луны обозначают брод…**" - отсюда и уже почти до самого конца сплошное заимствование из "Эльсинора". Затруднительно даже указать точно ссылки - настолько все здесь переплетено между собой в самых незначительных деталях, вплоть до глухонемого! В "Эльсиноре" говорится о глухонемых пастухах, которые, возможно, лишь симулируют врожденный недуг, здесь - рекомендуется при встрече прикинуться глухонемым. Особо отметим и описание ансамбля с Черной башней в связи с промелькнувшей в Эпизоде ссылкой на роман Ф.Кафки "Замок" - как и у великого австрийца, здесь повествование также обрывается (только в наших обстоятельствах сие всего лишь жалкое трюкачество), а сам Замок представляется недосягаемым, по крайней мере, для основного героя.
к стр.71 "... обращенные в никуда…*" - первоначальный вариант, сохранившийся чудом у архивариуса, выглядит несколько иначе:
И вопли кошек, обращенные к Луне.
И черная башня у минарета.
Китайская резная арка - врата, обращенные в никуда.
Не правда ли, звучит намного складнее?
Маркион, агент "Интерпола"
72
Cправка от издательства
Наметившаяся заочная полемика между автором и комментатором IX эпизода, к сожалению, не обошла стороной и нас: не говоря уж о претенциозности комментатора, не нашедшего нужным предварить собственные примечания хоть сколько-нибудь худым комментарием общего плана (в чем любезно и безоговорочно согласились все остальные - правда, не без мелких инцидентов; тем не менее, все мы, надеемся, читатели также присоединяться к нам, выражаем им свою признательность), прямой выпад автора, обвинившего нас в потакании инсинуациям упомянутого комментатора, привел нас в искреннее недоумение. Чем, спрашивается, виноваты мы, а с нами и все наши читатели, если Вы, уважаемый автор, имеете свои личные счеты с тем, кто мнит из себя агента Интерпола? Наше дело фиксировать факты, невзирая на лица, а факты таковы, какими они и представлены. Да и что Вы от нас хотите, мы ведь принесли Вам извинения даже за то, что сами же и осудили - если Вы, конечно, внимательно прочли примечания.
Однако, кажется, мы, сами того не желая, позволили-таки втянуть себя в малоприглядную историю - по слухам, господин автор намеривается выступить с иском в наш адрес в суде, причем одним из пунктов обвинения, как сообщают нам наши доброжелатели, возможно, будет то, что мы, якобы прикрываясь выдуманным именем, распространяем, причем публично клеветнические измышления в адрес истца - на самом деле, мол, никакого Маркиона в природе не существует. Мотивировано все это тем, что в тексте отсутствует соответствующий предварительный комментарий все к тем же злополучным примечаниям к IX эпизоду. Почему их нет, мы уже ответили выше.
Сейчас - другая сторона вопроса - настоящий Маркион существует, уважаемый автор, и то, что Вы открещиваетесь от него, не делает Вам чести, поскольку Вы, сами, того
не ведая (точнее, Ваш роман), вывели нас на его след. Маркиона, агента Интерпола, как он сам себя называет (удостоверения нам он так и не предъявил, сославшись туманно на какой-то запрет и соглашение с нашими властями о неразглашении служебной тайны), мы нашли все там же, где Вы, наш уважаемый автор, его оставили - в отеле "Фанни" в компании двух прелестных, но слегка чопорных итальянок. Агент сидел, чуть отодвинув стул в сторону, и пыхтел сигаретой - при этом юная итальянка до смешного морщила носик, - переговаривался о чем-то с седоватым мужчиной (нам даже показалось вначале, что на нем парик) от соседнего мексиканского стола. Извинившись, мы представились, и он любезно пригласил нас в номер, где угостил превосходным кьянти из собственного саквояжа.
Признаемся, Маркион показался нам совершенно привлекательным (в смысле нашей цели - подбора комментаторов для каждого эпизода романа) человеком с общим широким кругозором и чарующими манерами, которыми он завоевал наше расположение с первых же минут. Своего рода интеллектуальный Джеймс Бонд, борющийся с заразой нашего века, проникшей и в нашу страну: член Интерпола, по собственному признанию, которое он убедительно просил нас сохранять в строжайшей тайне, поскольку операция (разумеется, посвящать нас в ее содержание он не стал, да мы и не настаивали) в противном случае может потерпеть провал. Он прибыл в южный город инкогнито, ибо именно здесь проходит один из важнейших международных каналов переправки наркотического сырья из Тимбукту. Его официальный статус как эмигранта, разумеется
73
же, прикрышка (как, впрочем, и имя - настоящего он сам уже не помнит - столько их было в его жизни). Противник у нас очень серьезен, сказал он, и дело вовсе не в том, чтобы схватить мелкую рыбешку типа некоего Юсуфа - сделай он нечто в этом роде, и след будет безвозвратно утерян - нет, необходимо через уже известных ему посредников в низовых звеньях (все тот же Юсуф, ну и еще, к примеру, некто Яким - разумеется, тогда эти имена нам ни о чем не говорили) и засекреченными столпами этой преступно разросшейся международной... одним словом, весь разговор проходил примерно в таком духе, напоминая скорее хитропереплетенный монолог. Доброе кьянти в тени спущенных штор, медлительный, чуть с хрипотцой спокойный голос в унисон жужжащему вентилятору рассеяли наши последние сомнения, и, прощаясь (до этого момента у нас практически не было возможности вставить хотя бы слово и все наше участие в разговоре состояло практически из одних кивков и смеха, когда он пускал очередную шутку или припоминал недавно услышанный анекдот), мы сообщили ему, наконец, о цели нашего визита. Помявшись с минуту, он, к нашему удивлению и радости, легко согласился, но вставил два условия – во-первых, он не должен фигурировать в нашей книге даже под теперешним вымышленным именем, во-вторых - он представит нам только примечания, поскольку с одной стороны, у него нет минимально необходимого литературного опыта, а с другой - в просторном комментарии всегда таится опасность незаметно раскрыть собственное инкогнито. Кроме того, он настоятельно просил нас не перепоручать написание за него комментария третьему лицу, поскольку на его взгляд, они не могут не войти в противоречие с примечаниями, а этого ему очень бы не хотелось. Мы поблагодарили его еще раз и даже сфотографировались на прощание (непроявленая пленка, к сожалению, утеряна при возвращении в столицу). Вернувшись домой, мы были еще раз приятно удивлены тем, что на столе редактора нас дожидался увесистый конверт с готовыми примечаниями. Вот, собственно и все. Как видите, лицо это совершенно реальное, состоящее не только их духа (идеи), но и плоти (живого, существующего в природе человека).
Обещания наши, данные этому человеку, мы, каюсь, не сдержали, но не по нашей вине. К сожалению, уже гораздо позднее, мы обнаружили, что имя или кличка этого человека - как вам угодно - было вкраплено в текст уже самим автором. Но было поздно - роман поступил в продажу. Кто знает, возможно, именно этот момент и привел этого милого и обходительного человека в такое негодование по отношению к автору, но, видимо, и он уже ничего изменить не мог: так или иначе, свое слово он сдержал, и, таким образом, примечания эти увидели свет. Все остальное читателю известно из дальнейших событий, дотошно освещенных широкой прессой. Но мы тут уже ни при чем.