ВОРОНЬЯ СЛОБОДА

Книга об интеллигенции Мэйла

( и не только)

2013

Вступление

Законодатели мод и культур мэйла - Люция Францевна Пферд (в девичестве панна Дульская), питерский князь Николя Гигьенишвили и их подпевала и верный лакей Борисусалий Лоханкин.

Часть ПЕРВАЯ(собственно поэма)

КОТ УЧЕНЫЙ

По глухим полянкам мэйлаТройка борзая бежит.Колокольчик подпевалытупо глухо дребезжит.

Ворчливый ВОДЯНОЙ

Нет покою в мире этомОт морали с менуэтом.

РУСАЛКА на ветвях

Едут, едут без конца,

Лимца-дримца-ца-ца-ца!

КОТ УЧЕНЫЙ

Чудес там полон лес и дол,А также потолок и пол.Живет, не ведая стыда,Воронья наша слобода.

Красна ДЕВИЦА

Никто не забыт и ничто не забыто! Пусть борзая тройка откинет копыта!

КОТ УЧЕНЫЙ

Мадам, не будьте столь жестока!И без того их жизнь у бога:Ползут по гуглу день и ночь,Не отходя и шагу прочь.

Красна ДЕВИЦА

(хихи!)

Добрей меня не может быть -Хочу мученья прекратить!

КОТ УЧЕНЫЙ

Благи намеренья, княгиня -Да не понять их той скотине:

Всю жизнь живя в болотной тине,

В ней пребывают и поныне.

Под голубыми небесами

Трясут паучьими мозгамиИ чушь воздушную несут.И про стихи и про картинкиВерещут клёво без запинки.

РУСАЛКА на ветвях

(возмущаясь)Из тины строят, ей рисуют,О ней поют и в ней ликуют,А мы должны им подпевать? Ну, нет, такому не бывать!

КОТ УЧЕНЫЙ

Смотри, рассердишь ты Тротиллу -Свою тебе покажет силу,Лоханкин пропоет шансон,Ну а лезгинку спляшет он -Ясновельможый Князь Гигьенишвили.

Красна ДЕВИЦА и РУСАЛКА на ветвях

(вместе)Пиявки да Лягушки -Ей лучшие подружки!

Грянет буря, мы поспорим И помужествуем с ней!

КОТ УЧЕНЫЙ

Буря матом все покроет,

Коль Лоханкин просечет-Зазовут всю нечисть мэйла

На болотный огонек.

РУСАЛКА на ветвях

Ничего, нам не впервой

Разносить всех идиотовИз гламурного болота!

КОТ УЧЕНЫЙ

Их руками не возьмешьИ домой не отнесешь:

Гигьенишвили вечно вдрызг,

Лоханкин вмиг поднимет визг.А Дульская добавит писк.Такая вот компания блатная.

С их гламурной вязкой фениЛишь одну добудешь пену,

Ядовитую как суп из мухоморов.

Царицей там на мэйле кружит,

А серый Брысь ей верно служит.И веник с Скрягою одной,

Всегда готовый для помой. Ползет по пластунски там вещий ОлегДружину свою разогнавши навек.И леший сидит на ветвях подпевала-

Помойных словечек он знает немало.

Старушки на горошинках

Рядятся под принцесс И выглядят глямурненько На поле том Чудес.

Часть ВТОРАЯ (ЭПИЛОГ с эпиграфом)

Эпиграф

Летять уткиИ два гуси:

Один белый, другой серый -Два веселых гуся.

Мораль панны Дульской как то незаметно выродилась в глухую злобу в отношении соседей, которые не разделяли ее морально культурных воззрений. Чем иначе объяснить ее подметные письма, более похожие на доносы в ГПУ на соседа с тайной мыслишкой приобрести высвобожденную площадь?Интересно, что и давний поклонник Люции Францевны князь Николя Гигьенишвили, также замечен в сем молодецком увлечении

Горная ВЕДЬМА

Лишь только быть в шерсти, да рожа не румяна.А попросту сказать, звалася Обезьяной.В ней не было ума, да в том порока нет:

Голов, подобных сей, вмещает много свет.Итак, ее ровнять с людьми нам можно смело,

Лишь только жаль, что все ее мохнато тело.И много дуростей людских в себя вмещала,

Себя умнее всех и лучше почитала.......

Ворчливый ВОДЯНОЙ Разрешите полюбопытствовать о долевом участии в вышеупомянутом предприятии сыромяжника внутрипартийной демократии в Слободе Борисусалия Лоханкина. Оставили ли сирому на прокорм или опять Миром скидываться будем?

КОТ УЧЕНЫЙ

При этом сыр во рту держалаИ что то глухо про скворечник бормотала,

Хоромы духа помянуя всуе-В виду имела шляпки и глямурИ прочий им подобный гарнитур.

Ответ Ворчливому ВОДЯНОМУ Вряд ли у него есть долевое участие - опущенных же в расчет не берут, но продолжают использовать.

Цветаева и краковская колбаса

- Вы слышали, Цветаева повесилась!

-Да что Вы такое говорите. С чего бы так?

-Да говорят, удавилась от тоски с панегириков Дульской на пару с Борисусалием в ее адрес и баек про какую то поэтессу из четвертого сна панны Дульской. А тут еще и скандал с Шаляпиным…

-А с этим то что? Крепкий вроде мужик был. Здоров выпить.

-Повздорил по пьяни с Гигьенишвили. Князь, говорят, кинжал выхватил и - вдоль по Питерской…

Еле ноги унес от них заграницу. С чемоданчиком шпрот, кстати.

- Мародёр!

- Какая утрата для российской культуры и словесности…

-А какая утрата для пани Дульской! Придется всем теперь на краковскую колбасу садиться!

Шпроты

-Да, нелегкие времена для кружка. На прошлой неделе эта история с Шаляпиным. А сейчас ходют слухи, что Печорин с Грибоедовым сбежали. Один – в ресторан, другой – и того подальше. А Поэт заперся в своем Переделкине и запил от тоски с няней. Какой удар по самолюбию! Бедная панна Дульская!

-Ничего она не бедная. За ней еще поэт Маяковский числится, папаша от автора «Идиота» и шпротный заводик. Маяковский вот на днях целую поэму ей посвятил, «Облако в штанах», не читали?

-Не довелось. Интересно?

-За дух хватает. Особенно про паспорт и Теодора Нетте. Чисто Бродский!

-Бери повыше - Губерман!

-Скажете тоже! На Губермана кишка тонка. Пока. Но работают, усердно работают. Борисусалий днями и ночами из Википедии не вылезает. Штаны протирает.

-А что такое?

-Найти никак не может. Вот ведь беда. Хорошо хоть шпротный заводик снова заработал.

-Эх, баба, мужика бы ей…

-Да был тут один. Но смылся в управдомы.

-Бендер?

-Швондер!

Поэт Маяковский (КЛОПЫ)

Поэт Маяковский как то гостил в кружке у панны Дульской в Вороньей слободе. Насмотрелся на Николя Гигьенишвили, наслушался монологов Лоханкина и все такое прочее, да и смылся на третий день. В сердцах отписал поэму 'Клопы', но потом цензура вырезала еры по идейным соображениям. - Вы слышали, поговаривают, будто поэт Маяковский заграницу смылся…

- Да что Вы говорите! И что пишут газеты?

- Покупайте Гудок Пани Дульской! Покупайте Гудок Пани Дульской

-Молодой Человек, молодой человек (выхватывает газету). А, вот (читает) «На днях поэт Маяковский был приглашен на культурный ужин со шпротами в Воронью Слободу. В программе монологи Борисусалия Лоханкина и песни Невской Заставы Николя Гигьенишвили. В конце была драка.

- Драка? Неужто из-за стихов?

- Какое там! Брисусалий с сиятельным князем передрались. Тот никак не мог отказаться от килек в томате в пользу шпрот, за что Брисусалий обозвал его спьяну Медным всадником без головы.

- Оно то и понятно. Княжеское ли дело водку шпротами закусывать?

-Скажите это Лоханкину. А заодно – чтобы свет в уборной тушил.

Эпилог.

Уехать за границу Маяковскому не удалось – Айседура Тихий Дон указала ему от ворот поворот, и госдепартамент отказал во въездной визе, о чем сообщил ему чиновник из родного МИД при очередном его заходе, добавив кое-что и от себя для вящей убедительности, причем в категоричной форме. По дороге назад ему повстречался Князь Гигьенишвили. Погудели слегка в пельменной и разошлись.

Нет, это не Есенин, мрачно подумал поэт. Недолго думая, зашел в гастроном, потом на почтамт и отправил панне Дульской копченую скумбрию в промасляном пакете. Потом пришел домой, добавил водки и….

И застрелился.

Панна Дульская долго всматривалась то в лежащую перед ней скумбрию, то в зеркало. Потом решилась- «К чертям фигуру, поддамся-ка и я в управдомы», после чего неторопливо съела скумбрию и облизала пальцы.

А то!- подумала она,- так куда веселее! Надо только сменить имидж.

Так появилась на свет ответственная квартиросъемщица Люция Франциевна Пферд.

1.12.12 воскресенье

В преддверии конца света Люция Франциевна Пферд понасобирала в тазик бог весть по какой надобности квакушек из местного болота и теперь пребывает в ожидании, что кто-нибудь по ошибке догадается оборонить в болото золотой ключик.

- Просто Тротилла какая-то,- выругался в сердцах, не сдержавшись, профессор Николаус Преображенский, не подумав о последствиях. Последствия в лице Предводителя сыромяжной интеллигенции Борисусалия Лоханкина распивали неподалеку в кустах портвейн на пару с Пабло Швондером и все слышали.

5.12.12 среда

В связи с приближающимся концом света по календарю Майя, ответственная квартиросъемщица Люция Франциевна Пферд созывает в ближайшие дни форум квартирантов с обязательной явкой участников. Пролетая «над гнездом кукушки», как окрестил Воронью Слободу летчик Севрюгов, последний послал участникам будущего форума крепкий содержательный привет в развернутой форме, на что Л.Ф.Пферд показала в небо кукиш. Содержание послания летчика Севрюгова не разглашается.

Спец. Корр. местной стенгазеты Зоя Синичкина

7.12.12 пятница

На расширенном собрании жильцов Вороньей Слободы принято развернутое решение о переходе в ислам с 21.12.2012, поскольку по мусульманскому календарю конца света не будет. Заартачившегося было князя Николя, возразившего, что и в христианском календаре нет упоминаний о близком конце Света, поставил на место Борисусалий Лоханкин с помощью цитат из Википедии. Переход на чалму и чадру желателен, но на первых порах необязателен. Л.Ф. Пферд, однако, заявила, что однозначно сменит картуз на чадру - так безопасней

Спец. Корр. местной стенгазеты Зоя Синичкина

8.12.12 суббота «Срочно в номер»

В связи с возможным подтоплением из-за Конца Света, Баджи Ханум (в миру Л.Ф.Пферд) и Никол-Паша (в миру князь Гигьенишвили) приняли после завтрака решение о временном переносе Ворон-сарая (ранее слобода) на возвышенное над уровнем моря расположение на горе Чхонмасан. Да поможет всем Аллах!

Спецкор стенгазеты 'Ал Слобода' Зинатулла Синиц-баджи

10.12.12 понедельник

Борис Борьменталь поступил на работу в лабораторию профессора Николауса Преображенского. Поймали собаку и, недолго думая, съели ее.

Из докладной на имя Князя Гигьенишвили

санитарки лаборатории Э. Людоедочки-Тихий Дон

11.12.12 вторник

У Борисусалия Лоханкина наблюдается слабое нервное расстройство на почве треволнений по поводу временного переезда на гору Чхонмасан. В связи с чем он то и дело бегает в местный ватерклозет на огороде за лопухами.

Из докладной на имя Князя Гигьенишвили

санитарки лаборатории Э. Людоедочки-Тихий Дон

12.12.12 среда

Кащей Бессмертный (князь Николя Гигьенишвили) упился до состояния помрачнения риз с Борькой Борьменталем на именинах пани Дульской (Баджи Ханум) и требует величать себя не иначе как Николя Бриньон.

Из докладной на имя Духовного лидера Сарая Баджи Ханум

старшей медсестры Э. Людоедочки-Тихий Дон

13.12.12 четверг (из стенограммы собрания)

Во, Фля!- вскричал Никол-Паша (в бывшем - князь Николя Гигьенишвили), подскакивая с табурета и дико вращая глазным яблоком - фля, фля, фля... - Вы имели в виду мадмуазель... - робко попытался возразить сыромяженец Лоханкин, которого только что кинула жена Светка Фимак якобы ямщика Пабло Птибуртуккера ради (на самом деле спасаясь от паранджи), но был грубо поставлен на место Баджи Ханум. Князь Николя оговорился,- с холодным высокомерием перебила она искателя сыромяжных приключений,- он имел сказать - Бля!

Секретарь собрания Элен Людоедочка-Тихий Дон

ОПЕРАЦИЯ В ВОРОНЬЕЙ СЛОБОДЕ

По поступившим из Ворон-Сарая (в бывшем - Воронья Слобода) сообщениям там впервые в мире под наблюдением Ответственной квартиросъемщицы Баджи Ханум (в миру Л.Ф.Пферд) профессором Николаусом Преображенским была успешно осуществлена уникальная операция по пересадке и вживлению фанерных интелектозамещателей в черепные коробки сразу двух пациентов – Борисусалия Лоханкина и Борьки Борьменталя. Профессору ассистировала старший лаборант Элен Людоедочка-Тихий Дон, квартирующая вместо выписанного на днях летчика Севрюгова. Пациенты чувствуют себя великолепно. Никаких отклонений в мозговой деятельности обоих по сравнению с предоперационным состоянием не наблюдается. Стул мягкий.

В связи с успешным завершением операции близнецы братья Бойль с Мариоттом дуэтом послали Люции Франциевне Пферд (Баджи Ханум) свой знаменитый газовый привет.

Князь Востока Николя Гигьенишвили (ныне Никол Паша) временно отбыл на историческую прародину в Мангышлак в связи с тем, что не выносит вида и запаха крови.

Акция проведена в преддверии перехода обитателей Вороньей Слободы в Ислам с массовым обрезанием мужского населения 21.12 с.г.

Спецкор стенгазеты 'Ал Слобода' Зинатулла Синиц-баджи

15.12.12 суббота

На Вороньей Слободе затишье перед паузой. Все напряженно стараются думать.

18.12.12 вторник

Думление на Вороньей Слободе продолжается. Тротилла (Баджи Ханум) ждет в своем болоте погоды. Медный Всадник без головы (Князь Гигьенишвили из Петербурга) никак не находит времени побрить себе голову. Один Лоханкин шебуршит время от времени (остаточные явления в коре головного мозга после операции).

21.12.22 пятница

В ЭММИГРАЦИИ.

Вышел добр молодец князь Гигьенишвили на отроги горы Чхонмасан, повращал зенками и страшным голосом завопил:

- Где ты уд-аль молодецкая, где, где, где?

Эхо ответило по-корейски.

Переводчик перевел.

Князь Николя обиделся.

Потом вышел Борисусалий Лоханкин и тонким голосом пропищал:- Где ты, сизокрылый наш орел, светлый Князь Николя Гигьенишвили, где, где, где?Эхо откликнулось. И снова обиделся князь Николя, хоть переводчика рядом и не было. - Невезучий ты сегодня какой то, князь,- рассмеялся Пабло Швондер,- не любит тебя гора корейская.

22.12.12 суббота (по информации от зарубежных и корейских СМИ)

Вчера эскадрилья северокорейских «кукурузников» предупредительно опылила дустом территорию базы нелегалов из Ворон сарая, незаконно расположившихся на отрогах горы Чхонмасан.

Генерал Мэй Рам более чем доволен достигнутыми результатами. На пресс конференции для иноСМИ он выразил твердую уверенность в том, что отныне ни один таракан там не пикнет, не то что нелегалы. «Мы люди гостеприимные,- подчеркнул генерал,- но издевательств над нашим мирным эхом не потерпим и впредь»

При опылении особо отличились северокорейские пилоты эскадрильи «Помощь селу в обмен на продовольствие» Ко-Нон-Цын, Зби-Ги-Дыр и Шапо Кляк, а также бортмеханик Боря Цзу, наемник из Чимкента.

Личный секретарь Баджи Ханум Элен Людоедочка-Тихий Дон

23.12.12 воскресенье

По информации от личного секретаря Баджи Ханум Элен Людоедочки-Тихий Дон за пререкания Борисусалия Лоханкина с северокорейским эхом, приведших к тяжелым последствиям вчера вечером принято гуманное решение сослать его в Улан Удэ или Улан-

Батор на его выбор. Полагающаяся в таких случаях экзекуция отсрочена, поскольку непонятно, как отнесется к этому северокорейское эхо.

24.12.12 понедельник

В связи с решением Ватикана отсрочить конец Света на пару миллионов лет Баджи Ханум (в миру Пферд) поменяла чадру на картуз и объявила о всеобщей репатриации обратно в Воронью Слободу. Вопрос о религиозной конфессиональности будет решаться уже по месту ПМЖ.

К сожалению, Светлый Князь Николя Гигьенишвили (Никол Паша) ранее разругался с северокорейским эхом и покинул Чхонмасан еще до принятия решения, выбрав в качестве временного пристанища славный непальский городок Кот Манто, где надеется увековечить образ Далай Ламы при помощи картона и красок.

Спец корр. стенгазеты 'Ал Слобода' Зинатулла Синиц баджи (В миру Зоя Синичкина)

26.12.12 среда

Объявление по Вороньей Слободе.

В связи с предстоящим бракосочетанием с подпольным американским миллионером польского происхождения, назначенного на 28 декабря взамен отложенного Конца Света, Люция Франциевна Пферд (в девичестве – панна Дульская) доносит до сведения всех заинтересованных лиц, что после назначенного дня предполагаемого ритуала полагает помимо имени мужа восстановить также девичью фамилию и именоваться впредь Люцией Франциевной Збигнев-Дульской.

На церемонию приглашаются все друзья, а также желающие из числа лиц, не внесенных в черный список.

Личный секретарь ответственного квартиросъемщика Элеонора Люд-Тихий Дон

ЭПИГРАФ

На Вороньей Слободе - суета и тарарам:

Збигнев - Дульская (что Пферд)

вновь бушует громко там –

Уж не хочет быть квартиросъемщицей столбовою-

Хочет стать Владычицей дома.

Вопрос.

Кто будет бегать в БТИ и ЖЭК,

Коль Лоханкин взбунтовался - мол, он тоже человек?

Курд Ваня Гутт решил вдруг посетить Воронью Слободу и, недолго думая, послал Селина Геру в гастроном. Намечалась пятница. К тому же Новый Год, не первое, конечно, но все же Новый, так что одной за глаза хватит – у самих найдется, подумалось ему.

Шли то на Новый год, а влипли по полной. Слобода ходила ходуном от свадьбы Люции Франциевны. Жених, правда, задерживался в связи с нелетной погодой и Ванька Гутт с Селином Герой на то и уповали. Ибо Ваньке Гутту было доподлинно известно от самого жениха – Жирно будет этой мымре,- сказал по телефону жених,- еще клопов наберусь. Да и кто вообще запустил эту байку с маршем Мендельсона?

Свадьба, тем не менее, пела и плясала. Неизвестный никому фотограф пиликал в углу на аккордеоне и пары медленно и томно кружились в вальсе. Один Князь Гигьенишвили все ел в сторонке за столом курей Борьбекю и помалкивал. Он был умный, князь этот. Гостей он и заприметил первым и поманил их к себе повелительным пальцем.

-Наливай,- брякнул князь Селину Гере,- протягивая пустой стакан,- и ему тоже,- и кивнул на Курда, - Садыс, Ванька, слышал, днесь говорили, будто завязал с концами?

- Пускай говорят,- лениво отмахнулся Ванька Гутт, нацеливаясь вилкой в банку с икрой, здоровее будем. А у Вас тут, чо за девишник?

-Ты куда шел, Ванька?- насторожился князь,- какой дэвишник? Не слыхал разве – Пферд замуж выдаем. Вот и гуляим. Свадьба это, Ванька. Как и положено- с аккордеоном и самогоном.

-Постой, князь, не поспеваю,- проговорил, давясь водкой, Ванька Гутт,- так ведь жених…

- А тебе откуда об этом известно,- насупился князь,- на что Борисусалий со Швондером - и те не разнюхали. Ой, Ванька, не доведут тебя до добра твои шашни с закордоном.

- Откуда известно, ваших там нет,- самодовольно усмехнулся гость, закусывая курятинкой,- ты вон скажи, ясновельможый, о чем таком не врубились Борисусалий со Швондером?

- Ладно,- поколебался с минуту Гигьенишвили,- все равно, что-то ты там слышал. Жениха то и в помине нетути. Сам придумал, иначе не убрать было эту дуру с корейской горы. Собиралась уже челобитную писать генералу Мэю. Ну а письмецо из-за бугра смастерил Шаляпин по старой дружбе.

- Да, дела,- протянул Ванька Гутт,- А что это за хмырь с гармошкой?

- Валера? Да так, одолжили вот у соседей, чтобы веселости добавил. Фотограф из приезжих. Ходит тут, щелкает церквушки по всей округе и гадит их потом фотошопом. Выставку готовит.

- Да кто же ему,- недоверчиво окинул взором хмыря Селин Гера,-…но не договорил.

- Да что ты?- рассмеялся князь,- заплати, кому надо и спи спокойно. Что тут стоит выставку сделать, коли при бабле? Хоть на Манежной!

-Господа!- взволнованно зазвенела, вваливаясь с морозу и перебивая всех и вся по ходу Людоедочка – Тихий Дон,- минуточку внимания!

- У, наклюкалась! - промурлыкал сквозь зубы Пабло Швондер,- опять, небось, в котельной со сторожами самогон с парфюмом ухахохала,- заведется теперь…

-Господа!- Тихий Дон помахала зажатой в кулак газетой, - к нам едет Депардье! Сам Путин присвоил ему гражданство по случаю!

- О! Депардье...- мечтательно воскликнула, закатив в порыве зенки к голубому небу Люция Франциевна Збигнев-Дульская (ранее Пферд по паспорту),- а Вы все не верили, маловеры, что он откликнется на приглашение…

- Да, Депардье!- с гордостью подтвердила ее личный секретарь Эллочка Людоедочка-Тихий Дон,- а чья это была идея с приглашением, помните?- и окинула всех гордым сверху вниз взглядом.

- Ах, Депардье, Депардье, Депардье...- провальсировал под лезгинку сиятельный князь Николя Гигьенишвили.

И только Борисусалий Лоханкин промолчал. Он не любил вмешиваться вслух. К тому же его сильно угнетало все это время одно обстоятельство, о котором никто покамест не знал. Но оно было, и даже приезд самого Депардье не смягчал никак этого обстоятельства. Удрать бы, - с тоской подумал Лоханкин,- да некуда. Нашел время стреляться, поэт! Ишак он по фамилии Пегас.

Веселье закружилось с новой силой. Ожидаемый приезд высокого французского гостя, да еще с таким завидным аппетитом подстегнул собравшихся, и все ринулись к столу – пока не поздно. Засверкали вилки. Решили послать за водкой Геру Селина, дав ему денег и это было второй ошибкой Князя и Ваньки. О первой они пока не догадывлись. А заключалась она в том, что Борисусалий подслушав ненароком – что было не сложно, помятуя о втором после Шаляпина громоподобном басе Гигьенишвили – об их намерениях уже тихо дрожал от нетерпения в прихожей, в спешке натягивая на себя первый попавшийся бушлат.

Электорат тем временем гулял напропалую. Фотограф о чем-то взволновано кричал прямо в

ухи Людоедочке –Тихий Дон, вороша перед ней стопкой фотографий. Тихий Дон отчаянно мотала головой в знак признательной восторженности. Морская свинка Нинель, появившаяся в Слободе после одного из последних визитов в зоомагазин Люции Франциевны, пребывавшей в суетливой тоске по будущему мужу, хрустела в клетке капустной кочерыжкой от «Дяди Вани». Одним словом, сплошной Довгань.

Фотограф-аккордеонист так неистово махал руками, что задел ненароком ля бемоль на аккордеоны и понеслось:

У тамошнего дурья

Планов - ужас громадья –

Там и пишут и читают

И мозги всем полоскают.

Жил да был один калмык

И имел калмык кадык.

Повязали калмыка

И давай с ним ……

Его перебила захмелевшая в фанерный лист Элеонора Людоедочка - Тихий Дон:

Тырнет хотелось рвать стихом,

Взобраться на Парнас.

Но, мля, рождённый ишаком

Коняшка мой Пегас...

Светка Карга по прозвищу Костяная Нога, очнулась вдруг и заплетающимся голосом продолжила бессвязно:

Наш ишак морковку любит

За морковку повезет…

…инда взопреют озимые

и дружно ломанутся в рост

когда придет весна, гремя громами

И Ромуальдыч подвезет навоз

Благоухая хлеще, чем портянкой

Букетом отсыревших роз.

но на большее ее, однако, не хватило и, качнувши борцовским торсом, она обессилено рухнула головой в тарелку соседки. Пельмени разлетелись вбрызг, точно вспугнутые в поле куропатки.

Равиоли,- поправил въедливый Пабло Швондер, пробуя на вкус, и весело засверкал нарисовавшимся во лбу глазом, а чего наш ясновельможий отмалчивается?- и торжественно объявил:

-Его преподобие Медный Всадник без головы князь всех Востоков и Западов и архитектор Вороньей Слободы монсеньор-плезир Николя Гигьенишвили!- добавив от себя

Люблю грозу в начале мая –

Ка-а-ак шизданёт, так я икаю...

Уж очень он у нас экспансивный, князь Николя,- благодушно поддержала Люция Франциевна и неожиданно для самой себя затянула типа сопрано:

Ясновельможий пан Гигьенишвили,

На свадьбе шафером он дров сломал немало:

Тарелки бил, кричал как охламон,

Что, мол, царевна это - он!

Скакал он долго под столом…

подхватил дружно хор

И громко ржал.

На ту беду

Изображал Лоханкин тамаду.

Люция Франциевна при имени Лоханкина тихохонько вдруг задрожала мелкой дрожью и тихо отозвала в сторонку князя.

И оба незаметно смылись

Чтоб подвести итоги дня.

Их шепот долго раздавался

Борисусалия кляня

За то, что не принес подарка.

-… а пил и ел, как молодой, - послышался из-за ширмы голос Люции Франциевны, - да, и ложечки пусть пересчитают.

При этих словах во всей красе во всем своем великолепии, скрипя мозгой, вращая правым ухом, появился из-за ширмы ясновельможий. И все вздрогнули, вспомнив концовку анекдота про поручика Ржевского: «а на третий день приехал поручик Ржевский и тут такое началось!» - Князь Николя устроил напоследок массовый шмон:

И грозный лик его зиял промеж окон,

Вращая дико оком и ремнем.

И долго над рекою раздавался плач

Всех приглашенных к свадьбе кляч.

Нашлась всего лишь одна ложечка и то не в карманах, а в блюдечке с холодцом у Швондера. Предъявлять было нечего.

Ах, сукин сын,- вспомнил вдруг Князь и выскочил стремглав наружу, но, увы:

Шумел камыш, деревья гнулись:

Лоханкин с князем разминулись.

Борисусалий - вглубь, Гигьенишвили вспять

И разошлись, как в море корабли,

Сыны Вороньей Слободы.

Ох, не случилось бы беды!

* * *

В слободе молчало все, что могло молчать.

- Ну и дела,- ошарашено развел руками аккордеонист,- прямо 37 год…

Все подавлено молчали. Включили бы телевизор, что ли,- подал из угла голос сидевший до сих пор привидением профессор Преображенский,- раз уж все равно молчим.

По ящику шли новости. Какой-то толстющий мужик принимал хлеб соль из рук нарядной с яблоками румяна красавицы и плотоядно улыбался.

Так это же Депардье,- дошло до Пабло Швондера,- и что он там потерял в Мордовии.

Все головы как по команде повернулись и уставились на Элочку Тихий Дон в упор…

- Ты точно помнишь, что правильно написала адрес?- с тихим металлом в голосе произнесла Люция Франциевна.

- Я даже передала его одному знакомому летчику, чтобы поспело. С почтой такие сейчас неурядицы, а сети мало кто верит, тем более в первый раз.

- Постой-ка,- вмешался Пабло Швондер – летчик такой - среднего роста с усами Ницше и бритой головой в шлеме. На носу еще родинка?

- Да, а Вы откуда его знаете? ...

-Дура,- только и произнесла Люция Франциевна и схватилась за сердце.

- Это же, хэ-хэ, летчик Севрюгов,- задребезжал как колокольчик Профессор Преображенский,- хэ-хэ, дурочка…

Немая сцена

* * *

Тем временем Гера Селин добрался, наконец, до прилавка. Взял, как положено три бутылки и собирался уже назад, как кто-то схватил его судорожно за руку и твердым голосом произнес:

-У нас так не положено.

За его спиной стоял Борисусалий Лоханкин, успевший к тому времени дважды опохмелиться пивом в ожидании и предвкушении.

- Но нас люди ждют,- запинаясь, произнес Гера,- и потом…

- Никаких потом! - стоял на своем Лоханкин,- потом будет потом, и потом у них вискаря в запасе - сам видел в кармане твоего приятеля. Да выпьем то мы разве чтобы человека в себе почувствовать.

Они выпили по чуть-чуть за Люцию Франциевну, потом чуть-чуть за Депардье и еще чуть-чуть за ясновельможего, одним словом за всех-за всех кроме Швондера – Лоханкин того недолюбливал, памятуя о розгах (сек его по обыкновению Пабло, а князь лишь наблюдал за экзекуцией с высоты дивана, дабы Швондер не халтурил), ну а Селин просто не подозревал о его существовании.

Конец всему положил как ни странно, Борисусалий.

Хватит,- сказал он решительно дрогнувшим голосом, выхватывая из рук Геры початую бутылку (последнюю по счету), - совесть тоже иметь надо.

Что было потом, не помнит даже участковый, не преминувший припасть к исцеляющему источнику огненной воды где-то на середине еще первой бутылки. Тем не менее, когда приятели добрались, наконец, до Слободы, на улице стояла глухая безлунная ночь, а початая бутылка так и оставалась нетронутой.

В комнате из сидящих оставался один Ванька Гутт, тупо уставившийся в плавающее в блюдце с портвейном «Агдам» нечто, пытаясь понять, съедобно оно или нет. Притащились – вяло спросил он,- где ж Вас носило?

Лоханкин неопределенно махнул рукой, дескать, сам понимаешь. Курд понимал и также вполголоса, чтобы не разбудить ненароком кого лишнего, сказал,-

Тсс, умаялись. Спят сердечные. Разливай и потопали – пора и честь знать

А где ясновельможий,- шепотом поинтересовался Борисусалий, помятуя о причитающихся на его долю тяжких испытаниях за нее, сыромяжную.

- Упился в доску, после как тебя обыскался, и спит как убитый,- и поведал вкратце о происшедших за время их отсутствия событиях. Несчастный Лоханкин светлел на глазах – новости были приятные.

Оставшись наедине, Борисусалий допил из блюдечка остатки «Агдама». Повращал глазами во все стороны. Гигьенишвили мирно валялся под столом, издавая всевозможные ароматы и звуки. Люция францевна лежала тише мыши, а в уборной на унитазе храпел профессор Преображенский. - Сегодня пороть не будут,- успокоился Борисусалий, - значит, можно и поспать часок. Улегся тихонько рядышком с Люцией Франциевной - ну не на голом же полу, поймет утром и простит. Заложил руку под голову. Люция Франциевна поерзала во сне, укладываясь поудобней. Аккордеон под ней жалобно пискнул и заткнулся на си-бемоль. Тишина. Лишь сверчки и храпный хор 6 носоглоток.

В дверь кто-то постучал.

Конец.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

СВАДЬБА. ОКОНЧАНИЕ ПЯТНИЦЫ. ЭПИЛОГ

Это Вам не хухры-мухры какие,- назидательно произнес Курд, прикуривая от сигаретки Селина Геры, у них тут культура во всех углах - зашибись.

Друзья потоптались на крылечке, стояла звездистая ночь. Далеко играла гармонь, и гуляли девки. Пошли что ли,- смямлил Селин Гера,- завтра на субботник,- Преображенского не будет. Жаль Люцию Францевну. В ее то годы...

Друзья, поддерживая друг друга, осторожно зашагали над пропастью. Внизу зияла рожь.

И восходит солнце (Кёгэн для театра Но)

Действующие лица.

1. Хофф

2. Горная ведьма

3. Сэй- Сёнагон (придворная дама)

4. Октябрёнок в будёновке и с барабаном(Карацупа)

5. Первый прохожий

6. Второй прохожий

7. Хор

______________________________________________________________________

(Ночь. Все спят. Один лишь Карацупа зорко охраняет бдительность)

1 ый Прохожий: Не каждый следопыт тропою мысли ходит.

Хофф: Пути Господни неисповедимы.

Горная ведьма: Вы где-то правы: возраст - это память.

Кто лишнее запомнит – тот сатир.

Моложе тот, кто в прошлом смог оставить

Пустые мысли и телеэфир.

Хофф: Сей зоркий хрыч хранит границу гордо

при помощи программы ВОРДа.

Сэй Сёнагон: Приветик! Что слышно?

Хофф: Пролез в монахи Карацупа.

С того и смотрит в землю тупо.

Сэй Сёнагон: Ого! Героя притупили!

Портрет нарочно исказили?

Хофф: Он самоисказился - еще не видели?

Горная ведьма: Видать, словцом каким обидели.

Сэй Сёнагон: Оставим рифму. Кто посмел?!

Хофф: Крутой Олег иль кто там есть-

Компашку всю не перечесть.

Сэй Сёнагон (хватаясь за голову): Наивная Я!!!

Хофф: Наивность не порок а свойство,

Не привносящая спокойство.

Сэй Сёнагон: Вы так похожи на адепта!

Нет от наивности рецепта?

Хофф: Зачем рецепт Вам - Мир прекрасен!

Любой совет же тем опасен,

Что увеличвает мираж,

Не выходя при том в тираж.

Сэй Сёнагон: Какой пассаж! (уходит).

2-ой Прохожий: Какой тираж? Какой пассаж? На абордаж! В конце – массаж.

Хофф(заметив нечто шевелящееся в терновнике):

О! Мы веселые ребята, мы ребята - октябрята!

Что за муха там летает, Карацупу в зад кусает?

Горная ведьма (напевает): Ловите муху, теряйте мысли...

Счет этим мухам поди, исчисли!

А к Карацупе фингал причисли

И будут мухи в удобном смысле!..

Мимо проходит смеющийся октябренок в буденовке и пионерском галстуке и что есть мочи дубасит в барабан. Вслед за ним марширует Хор, отмахиваясь от мух пальмовыми листьями. Задние ряды несут транспарант «НАШИ МЫСЛИ -ТОЛЬКО ВСЛУХ!»

Хор: Идут пионэры – привет Карацупе!

Мухи летают – ЖЖЖЖю Карацупе!

Хофф: Во Карацупа бушует - прямо кишки бурчат.

Горная ведьма (посмеиваясь): То ли еще будет! Карацупа – символ эпохи!

Хор (удаляясь, затухая): Идут пионэры – привет Карацупе!

Мухи летают – ЖЖЖЖю Карацупе…

Горная ведьма (вздыхая): Хорошо в краю родном-

Сеном пахнет и…

Хофф (перебивая): Красиво жить не запретишь!

Незаметно восходит солнце